Книга Измена. Не умирают от любви, страница 79 – Светлана Калинникова

Ну, хоть опытный колдун похвалил.

А Туринов, кажется, принял мою осторожность. Иногда я замечала в его глазах немой вопрос: «Как долго это будет продолжаться?» Я же не спешила, объясняя себе это тем, что еще не испытываю глубоких чувств. Впрочем, и он, казалось, не был влюблен. Он проявлял заботу, нежность, иронию, мог быть настойчив в разговоре со мной, спокойным или раздражительным после тяжелого дня — но не влюбленным.

К тому же было еще слишком рано для серьезных разговоров о чувствах. Оба мы были людьми с опытом, пережившими долгие браки, не озлобившимися, но наученными горьким опытом нечестности. Туринов, например, был в разводе уже пятнадцать лет, но никогда не оставался один. Мой же опыт был куда скромнее — всего несколько месяцев после развода. Поэтому я решила продлить это приятное время общения, встреч и даже поцелуев.

С другой стороны, если бы Саша вдруг исчез из моей жизни, я бы очень расстроилась. Я привыкла к его звонкам, к его ворчанию за рулем, когда я сижу рядом, к его ужасному, но искреннему пению, когда он бреется. Он нравится моему сыну Юрке, и я уверена, что сын понимает, что дядя Саша ухаживает за его мамой.

Я также вспомнила слова свекрови, переданные мне Ахтырским: «Полина одна не останется». Зная Галину Николаевну, она произнесла это в отчаянии, надеясь, что мой брак с Ахтырским не распадется, а потом и вовсе прекратила общение со мной.

Слова сына, сказанные им как бы между прочим, застали меня врасплох.

— Отец женится в июне, — произнес он, и я, сама удивляясь своей невозмутимости, спросила:

— Откуда ты знаешь?

— Бабушка Галя сказала, — ответил Юра, — и еще, что Вера беременна. Можешь меня поздравить, мам, я стану братом.

— И кого же они ждут? — спросила я, пытаясь скрыть волнение. Представив Веру беременной, а Вадима, обнимающего ее, я все-таки расстроилась.

— Не знаю, она не сказала. А мне все равно, мам, — глухо ответил сын.

— Ты пойдешь на свадьбу? — осторожно уточнила я.

— Меня никто не приглашал. Мне, мама, с момента вашего развода дед даже ни разу не позвонил, — сказал Юра. — Про отца вообще молчу.

— Позвони ты, — вздохнула я. — Может, он ждет твоего звонка.

— Ой, скажешь тоже, — усмехнулся сын. — Дед теперь вне себя от радости, что у него еще внук или внучка будут. Он меня отменил, причем очень давно. Неужели ты думала, что я не понимаю?

Я промолчала. Что я могла ему сказать? Ахтырский-старший не любит своего внука из-за меня, его бывшей невестки. Все дело во мне, но признаться в этом сыну я не могла.

— Когда-то я сказала тебе: «Справимся». Ты согласился со мной. Я могу снова сказать то же самое, — произнесла я, глядя на сына.

— Конечно, я их тоже в следующем году на свадьбу не приглашу.

Что? Что такое? Я не ослышалась? Недавно он говорил о том, что у него девушка, и это хорошо. Но жениться? В восемнадцать лет? А институт? А потом карьера?

— Какая свадьба? — запричитала я. — Юрий, о какой свадьбе ты говоришь? Ты что, собираешься жениться? Ты сделал девочке предложение?

— Мам! — захохотал он. — Ты бы видела свое лицо, ты чуть не позеленела. Расслабься, мам! Я просто хотел тебя переключить с мыслей о свадьбе отца.

Привстав на носочки, я отвесила ему подзатыльник. Шутник какой нашелся!

— Я недавно прочитал, что нужно уметь в беседе с другим человеком менять приоритеты и ориентиры, вот я на практике и попробовал. Моя гипотетическая свадьба в восемнадцать лет тебя страшит больше, чем свадьба отца и его любовницы.