Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 5 – Анастасия Вежина

— Да. Марина Сергеевна. Марин, это Ольга Смирнова.

— Очень приятно, — говорит Ольга. — Слышала, ваша дочь выиграла олимпиаду и теперь поступит в медицинский без экзаменов. Поздравляю.

— Спасибо.

Ответ жены безупречно вежлив и холоден.

— Моя старшая только в шестой класс переходит, а уже решила стать учительницей, — продолжает Ольга. — Не знаю, откуда такая смелость. Видит, как я с тремя управляюсь, и всё равно хочет работать с детьми.

— Дети часто меняют планы, — отвечает Марина.

— Это точно. Младший вчера хотел быть пожарным, сегодня — котом.

Ольга смеётся. Не громко, но продавщица и старушка в очереди тоже улыбаются. Её смех не требует разрешения и не просит внимания — просто возникает, как солнечный блик.

— Мне пора, — говорит она. — Дети дома, а Алёшка за пять минут способен разобрать шкаф на запчасти. До свидания, доктор. До свидания, Марина Сергеевна.

Она уходит с пакетами. Я смотрю ей вслед дольше, чем следовало бы.

— Красивая, — произносит Марина.

— Кто?

— Не прикидывайся.

Мы продвигаемся к кассе. Марина больше не рассказывает про школу.

На обратном пути она молчит до самой калитки.

— Ты её давно знаешь?

— Несколько раз видел. Она с детьми обращалась.

— И часто обращается?

— Марин, я врач. Ко мне люди обращаются.

— Не все смотрят так, будто ты единственный мужчина на земле.

— Она нормально разговаривала.

— А ты нормально смотрел?

— Как я смотрел?

— С интересом.

В её голосе нет истерики, только уверенность человека, который давно изучил предмет и теперь обнаружил новое свойство.

— Ты выдумываешь.

— За двадцать пять лет я ни разу не видела, чтобы ты так смотрел на женщину.

— И как же «так»?

— Будто проснулся.

Слово бьёт точнее, чем обвинение.

— Она разведена, трое детей от разных мужчин, — продолжает Марина. — Такие всегда ищут спасителя.

— Ты её не знаешь.

— А ты, значит, уже знаешь?

— Я этого не говорил.

— Зато защищаешь.

— Я не люблю, когда человека судят по слухам.

— Нет, Лёш. Ты не любишь, когда я говорю то, что ты сам не хочешь признавать.

Она открывает калитку и идёт к дому, не оглядываясь.

Вечером приезжают гости. Лида приносит салат, Валерий — бутылку домашней настойки, Сергей сразу проверяет, почему скрипит калитка. Катя выходит в новом платье, все ахают и требуют показать фотографию протокола олимпиады.

Первые полчаса я действительно рад. Смотрю на дочь, слушаю тосты, вспоминаю, как носил её на плечах и боялся уронить. Катя смеётся, терпеливо принимает советы от людей, которые последний раз учились до её рождения.

Катя показывает гостям медаль и фотографию списка. Лида Петровна просит встать рядом с родителями — «для семейного архива». Мы с Мариной становимся по обе стороны дочери. Сергей долго ищет нужную кнопку на моём фотоаппарате, потом снимает нас несколько раз.

— Лёш, обними жену, — командует он. — Вы как на паспорт фотографируетесь.

Кладу ладонь Марине на плечо. Она не отстраняется, но тело под пальцами остаётся напряжённым. Катя обнимает нас обоих и улыбается так широко, что я тоже улыбаюсь. На снимке, наверное, получится счастливая семья. Фотография не покажет, что мы почти не касаемся друг друга.

Марина приносит торт. Верхний корж всё-таки подгорел по краям, и она всю дорогу до стола прячет его под кремом.

— Мам, он прекрасный, — говорит Катя.