Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 28 – Анастасия Вежина

— Лёша, я хотела поговорить…

— О чём?

— О деньгах.

Деньги. Всегда всё упирается в деньги. Дома с Мариной — о деньгах. Здесь с Ольгой — тоже о деньгах.

— Что с деньгами?

— Маше нужна форма для олимпиады. Пете — учебники новые. А у Алёшки ботинки совсем прохудились.

Считаю в уме. Форма — две тысячи. Учебники — полторы. Ботинки — тысяча. Итого четыре с половиной.

— Это не проблема.

— Лёша, я не прошу. Просто говорю, что нужно. Мы как-нибудь…

— Ольга, — беру её за руки, — я сказал — не проблема. Дети должны ни в чём не нуждаться.

— Но ведь это большие деньги для тебя…

Для меня? У меня на счету лежит сто тысяч — накопления на Катино образование. Только теперь Катя со мной не разговаривает, а дети Ольги нуждаются в самом необходимом.

— Я возьму дополнительные подработки. Ночные вызовы хорошо оплачиваются.

— Ты и так устаёшь…

— Не устаю. Я сильный.

Целую её в лоб, встаю. Пора на работу. Пора зарабатывать на новую семью, раз старая от меня отказалась.

В больнице обычная суета. Принимаю пациентов, подписываю документы, консультирую коллег. В час дня заглядывает Татьяна с обходным листом.

— Алексей Петрович, вас вызывают на ночную смену в травматологию. Согласитесь?

— Конечно.

— Это уже третья ночная за неделю. Вы не перерабатываете?

Смотрю на неё — добрые глаза за очками, морщинки от постоянных улыбок. Татьяна всегда обо всех заботится, всех жалеет.

— Не перерабатываю. Нужны деньги.

— На что, если не секрет?

— На детей.

Она кивает, но в глазах вопрос. Знает ведь, что деньги на Катино общежитие и первые месяцы учёбы я уже отложил.

— На каких детей, Алексей Петрович?

Молчу. Не могу же сказать, что зарабатываю на чужих детей, пока родная дочь со мной не разговаривает.

— Просто нужны деньги.

— Подработки — не спасение, Алексей Петрович. От проблем не убежишь, сколько ни работай.

— Какие проблемы? У меня всё хорошо.

— Хорошо? — Она садится напротив, складывает руки на коленях. — Алексей Петрович, я вас двадцать лет знаю. Видела, как вы радовались, когда Катя первые шаги делала. Как гордились её успехами. А теперь…

— Что теперь?

— Теперь вы бегаете по ночным вызовам, чтобы не думать. Это не решение.

Встаю, подхожу к окну. На больничном дворе играют дети медперсонала — кто-то построил им песочницу. Обычные дети со своими родителями. А мои дети — и родные, и приёмные — страдают из-за моих метаний.

— Татьяна Ивановна, у меня сложная ситуация…

— Расскажите.

Поворачиваюсь к ней. В её глазах нет осуждения, только желание понять.

— Я ушёл из семьи.

— Знаю.

— Живу с другой женщиной.

— Догадываюсь.

— У неё трое детей. Они нуждаются, а я… я хочу им помочь.

— А своей дочери?

— Моя дочь со мной не разговаривает. Сказала «прощай».

Татьяна молчит долго, потом встаёт.

— Алексей Петрович, деньгами любовь не купишь. Ни детскую, ни женскую.

— Я не покупаю…

— Покупаете. Думаете, если будете больше зарабатывать, то заслужите их привязанность. А что будет, когда устанете? Когда поймёте, что опять впрягаетесь в тележку ради других?

Не отвечаю, потому что она права. Уже чувствую, как накатывает знакомая усталость. Та самая, от которой убегал от Марины.

— Бери ночную смену, — говорю. — Иван Зайцев просил приехать вечером. У него опять запой.

— Алексей Петрович…

— Всё, Татьяна Ивановна. Решил.