Книга Мой. Дикий. Бывший, страница 41 – Аня Истомина

— Маша, - выдыхаю, облизывая пересохшие губы, - мне немножко не хватило.

— Я знаю, - Маша вдруг тянется к гелю для душа. - Я хочу попробовать… сделать минет. Но боюсь, что вырвет. Потому что меня тошнит даже от зубной щетки. Обещай, что не будешь шевелиться.

Моментально даю обещание, которое не знаю как буду сдерживать. Ну как возможно не шевелиться, когда у тебя мозги в отключке?

Маша намыливает мой член, споласкивает пену из душа и, поглаживая нежную головку, снова начинает с медленных поцелуев груди.

Кажется, я вот-вот сдохну от того, насколько сдерживаю себя. Хочется опустить ее на колени, сжать волосы на затылке, ворваться в нежный рот! Мммм!..

Хочется, но глажу ее волосы аккуратно и наблюдаю, как поцелуи опускаются все ниже.

— Машенька, - выдыхаю, прикрывая глаза, когда чувствую горячий язык на головке, - ты невероятная.

Маша сначала осторожничает, а потом потихоньку увлекается процессом, лаская меня более глубоко. Вздрагиваю все чаще, но продолжаю сдерживаться. От бессилия рычу и сжимаю кулаки, откидывая голову назад. Я сдохну сейчас.

Будто понимая, в чем дело, Маша отстраняется и встает на ноги.

— А теперь ты мне покажи, как ласкал себя, когда думал обо мне, - просит она, глядя на меня так жадно, будто это она воздерживалась уже хуй знает сколько.

Притягиваю Машу к себе в объятия со стоном.

Сжимаю член и закрываю глаза, представляя, как вхожу в нее, тугую и влажную от возбуждения.

Хрипло рычу, подставляя лицо под струи воды. Достаточно всего нескольких резких толчков, чтобы закончить. Вздрагиваю всем телом, обессиленно вжимаясь в стекло, опускаю руку и дышу тяжело, судорожно втягивая воздух.

— Ты и правда скучал? - Маша прижимается ко мне, уткнувшись носом в шею.

— Очень скучал, Маш. - признаюсь ей честно.

* * *

На плите жарится картошка с грибами. Я курю в окно. Голый торс то и дело покрывается мурашками от порывов холодного влажного ветра. Чувствуя объятия сзади, выкидываю сигарету и разворачиваюсь. Маша снова в моей футболке. Обнимает меня, жмется к груди доверчиво.

— Заболеешь, - шепчет, глядя снизу вверх. - Одевайся.

— Не ругайся, тёть Маш, - усмехаюсь и жадно сминаю ее губы. Они уже распухли от поцелуев и выглядят ещё сексуальнее. Хочу ее снова. Но теперь я держу себя в руках и готовлю есть. Впереди у нас камин, прогулка вдоль берега и посиделки у костра. Все, что серьезнее поцелуя, на потом. Боюсь переборщить со своим напором и снова напугать Машу. А мне не нравится, когда она боится.

Весь оставшийся день проводим в неспешных прогулках, объятиях и редких разговорах. Я Маше рассказываю о своей юности, она мне о учебе. Делимся мечтами и планами. Ничего особенного, но очень уютно.

А вечером, пропахнув костром и влажностью, едим печеную в углях картошку и сосиски, жареные на огне, пьем пиво. И я испытываю невероятный кайф. Вот стану богатым, куплю дом в уединенном месте и уеду из города…

— Маш, - зову девчонку хитро.

— М? - отзывается она, вытирая перепачканные сажей губы.

— А ты пойдешь со мной, если позову? - повторяю ее слова на речке.

— Пойду, - улыбается Маша. - Куда?

— Потом придумаем.

Целую ее, пахнущую сосисками и пивом. Все равно вкусная.

Посидев у костра, собираемся ложиться спать. Пока Маша принимает душ, пишу Пашке требование предоставить мне о ней конфиденциальную информацию любой ценой. Золотом, шубой, кунилингусом - любыми пытками заставить Ольгу выложить адрес и хоть что-нибудь о жизни этой малышки, потому что я не уверен, что завтра она разрешит мне довезти себя до дома. Телефон можно сменить и тогда я снова останусь ни с чем.