Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+, страница 64 – Игорь Некрасов

Потом я спустился к животу. Делал лёгкие, плавные круговые движения по часовой стрелке. Она прикрыла глаза, на губах блуждала блаженная улыбка. В кабинете было тихо, только слышалось её ровное дыхание и лёгкий шорох моих ладоней по её коже.

— Лёш… — вдруг тихо сказала она, не открывая глаз.

— Мм?

Она чуть приоткрыла глаза и посмотрела на меня — прямо, без тени игры или кокетства.

— Ты такой хороший, Лёш… правда. Я когда маме про тебя рассказывала, она сказала: «Сразу видно, что парень с головой и сердцем на месте». А она у меня… людей чувствует.

Я ощутил, как по щекам разливается лёгкий жар. Похвала от мамы Софьи, которую я видел всего пять минут, казалось, грела почему-то сильнее, чем все благодарности от кого-либо до этого.

— Эмм… передавай ей спасибо, — сказал я хрипловато.

— Сам передашь, — улыбнулась она. — Она ещё придёт. Вчера вечером обещала проконтролировать, чтобы я питалась правильно. Возможно, даже будет тебя пытать про мои пищевые привычки.

— Я готов, — усмехнулся я. — Расскажу, что ты на завтрак одни сырки ешь.

— Лёша! — она возмущённо дёрнулась, но тут же рассмеялась. — Ах ты предатель!

Её смех был таким лёгким, таким настоящим, что у меня внутри что-то оттаяло. Весь сегодняшний ад с Алисой, всё напряжение, вся эта ледяная тяжесть — всё отступило куда-то далеко на задний план. Осталась только она — тёплая, живая, настоящая.

Я сам не заметил, как моя рука, вместо того чтобы продолжить массаж, просто легла на её тело поверх полотенца, почти там, где была её грудь. И Софья не отдёрнулась, не напряглась. Она только посмотрела на меня — и в её глазах было то самое, что я уже видел однажды. Только теперь отчётливее. Искреннее. Незащищённее.

— Лёш… — прошептала она, и я неожиданно даже для себя самого наклонился, и наши губы встретились.

Её губы были мягкими, а сам поцелуй был нежным и неуверенным с её стороны, да и, если признаться, с моей тоже.

Софья замерла, будто прислушиваясь к ощущениям. Потом ответила — робко, осторожно. А затем — смелее, доверчивее, отдаваясь этому новому для неё чувству. Её руки обвили мою шею.

Это не было страстью, как с Ириной — жадной, требовательной. Это не было битвой или актом служения, как с Татьяной. Это не было даже болезненной интимностью признания, как с Алисой. Это было нечто вроде исследования. Дара. Моментом чистой, непорочной, почти подростковой близости, случайно вспыхнувшим в самом неподходящем для этого месте — в кабинете массажиста, где ещё витал запах лаванды и недавнего напряжения.

Мы целовались долго, наверное, целую минуту, пока она сама не оторвалась, запыхавшаяся, с сияющими, как два озера, глазами и распухшими алыми губами.

— Спа…сибо, — прошептала она, и в её голосе звенели смех и смущение. — Это было… приятно и… неожиданно. И совсем не так, как в кино, а… лучше…

Потом она быстро приподнялась и едва успела подхватить полотенце, что начало скатываться с груди, после села на краю кушетки и отвернулась.

Я замер, глядя на её профиль, и в груди вдруг стало тесно.

Чёрт… а не сделал ли я лишнего? — мысль пришла резко, холодным душем после тёплой волны. — Хотя… она же сама хотела. И ей же вроде понравилось, да? Понравилось. Точно понравилось. У неё ведь аж глаза сияли, как два фонаря!

Но, блин… а если… если она узнает? Про Ирину. Про Татьяну. Про всё то, что было и, вероятно, будет между нами… — я нервно сглотнул. — Твою мать. Это-то ей вряд ли понравится. Чёрт… совсем не понравится. Она же другая. Она не из этого мира. Она из мира, где порванные штаны на первом свидании — это романтично, а не повод для шуток про «кармический долг с процентами».