Книга Желтый уровень опасности, страница 88 – Брит Бильдёэн

Преступление. Ложная версия. Непривычные слова, кажется, что эти слова не могут иметь к ней никакого отношения. Но Карл прав.

— Я понимаю. Но давай представим, что дело все-таки завели и что поверят, будто Анетте случайно взяла это мясо… но это же не изменит факта, что отравленное мясо принесли на хутор охотники, верно? И что они собирались разбросать его в лесу. Ведь тогда и их привлекут. Разве не так?

— Ты права, сестренка. Их привлекут за экологическое преступление. – На лицо Карла вернулась улыбка, а что за ней скрывается, разгадать непросто.

— Но это ведь хорошо? – спрашивает Дорте.

— Дa, это хорошо, – говорит Карл, отправляя в рот остатки булочки.

Раздается слабое треньканье, и Дорте вспоминает, что ее мобильник остался в куртке. Идет за ним в гардеробную. Сообщение от Уле: “Мне нужно сделать пару звонков, потом я тебя найду”.

Дорте не в состоянии сдержать радость. Закидывает куртку на плечо.

— Пойду я, пожалуй, прилягу.

— Я тоже собираюсь вздремнуть, – говорит Карл. – Только отправлю одно сообщение.

Анетте

Ян Инге сидит на кровати спиной к ней. Смотрит на занавешенное окно. Анетте сбрасывает туфли и прислоняет подушку к изголовью. Садится в постель полностью одетая и натягивает одеяло до подбородка. Сначала так и сидит, выпрямив спину, не шевелясь. Потом соображает, что можно прислонить голову к стене, а телом опереться на подушку. Навалиться на нее всем весом. Так-то лучше.

Анетте загадывает, сколько времени пройдет, пока муж откроет рот. Думается ей, что его распирает от тяжелых дум.

В конце концов Ян Инге встает и уходит в ванную. Проходя мимо Анетте, мельком взглядывает на нее. Запирается и долго не выходит. Анетте прислушивается, пытаясь угадать, чем он занят. Из ванной ни звука, странно. Может быть, он просто сидит на крышке стульчака, спрятав лицо в ладонях. Бедный Ян Инге. И бедные девочки, им еще предстоит узнать об этом ужасе.

Мысли, которые ей долгие часы удавалось отгонять от себя, теперь беспрестанно прокручиваются в голове. Не может она больше защищаться от них, да и не хочет. В кого я превратилась? Вопрос возвращается в разных вариантах. Что я теперь за человек?

Анетте постепенно осознает, что ей придется разбираться не только с тем, как после случившегося на нее смотрят другие. Нет, ей придется найти силы, чтобы разобраться в себе самой. Женщина в состоянии аффекта. Женщина, которую переклинило. А в худшем случае – отравительница. Может, в ней всегда дремала такая чокнутая, обозленная тетка?

Поначалу она позволила себе поверить, что все можно как-то уладить. Что остальные захотят ее спасти. Ведь Дорте права, между правдой и ложью расстояние невелико. Все, что требуется от Анетте, это забыть про рюкзаки. Остальные хотят, чтобы она сказала, будто взятое ею мясо лежало на полке. Она может сказать, будто увидела, что в кастрюле осталось мало мяса, и пошла посмотреть, нет ли еще мяса в холодной кладовке. На полке лежал кусок мяса, похожего на лосятину. Она нарезала мясо и добавила в кастрюлю, искренне заблуждаясь.

Это так легко, так легко, она может думать об этом, пока сама в это не поверит. Она вполне справится с тем, чтобы наврать об этом полицейским. Но как быть с другими?

Анетте не в состоянии представить себе, чтобы мать с отцом пошли на это даже ради нее. Насчет Карла она не уверена, брат в основном поступает по собственному усмотрению. А почему Дорте так озабочена спасением шкуры Анетте? Пожалуй, это она жаждет спасти шкуру Уле. А разве для Уле не лучше будет, если Анетте сознается и всю вину возьмет на себя?