Книга Загранкомандировка, страница 51 – Дмитрий Штиль

Интуиция и оперативная аналитика Черепа не подвели. Мы нашли склад, который питал диверсионную войну против инфраструктуры Кабульского региона.

Я начал фиксировать объект. Карта, зарисовка секторов, привязка к ориентирам, примерная численность.

— Что теперь, командир? — Пашков посмотрел на меня.

— Теперь — назад, — я застегнул клапан рюкзака. — Мы здесь только глаза. Решать судьбу этого «Клюва» будут в штабе. Наша задача выполнена.

Я еще раз посмотрел на долину внизу. Лагерь жил своей жизнью, наемники чистили оружие, не подозревая, что их существование уже превратилось в набор координат.

Мы начали обратный путь. Горы по-прежнему оставались враждебными, а обратный сброс высоты изматывал не меньше подъема. Но тяжесть рюкзака с отснятой пленкой и точными координатами цели сейчас почти не ощущалась.

Борт Ми-8МТ коснулся бетона кабульского аэродрома в ноль шесть сорок пять. Утреннее солнце уже начало прогревать пыльный воздух над взлетно-посадочной полосой. Оперативная фаза выхода к границе была завершена.

Прямо с посадочной площадки я направился в здание Представительства для доклада. Далее мы с капитаном Пашковым загрузились в служебный УАЗ и выехали на территорию закрытого объекта — одной из загородных вилл, используемых Представительством и офицерами «Вымпела» в качестве резервной базы.

Трехметровые глинобитные заборы-дувалы, усиленные поверху спиралью Бруно, исключали визуальный контакт с улицей. На въезде дежурил вооруженный наряд. Это была изолированная зона контроля.

После тридцатикилометрового горного марш-броска мы были выжаты досуха. Забитые мышцы гудели, голова требовала тишины. Баня, оборудованная во внутреннем дворе виллы силами советских специалистов, пришлась как нельзя кстати. Это не был классический русский сруб. Конструкция была сложена из местного природного камня и толстого слоя глины, обеспечивающей отличную теплоизоляцию. Печь топилась не березовыми дровами, которых здесь не было, а толстыми ветками саксаула и корнями афганской сосны. Такая древесина давала специфический, тяжелый и пряный аромат дыма, а температура горения была значительно выше обычной.

Сухой жар проникал глубоко под кожу, выгоняя из забитых ног и спины тяжесть ночного марша. Я сидел на горячих досках, глубоко дышал и чувствовал, как отпускают натянутые словно струны связки.

Пашков, сидевший на соседней полке, напротив, извлекал из процесса очевидное физическое удовольствие. Он поливал камни кипятком из жестяного ковша.

— Жесткая вода здесь, — сухо заметил капитан.

Мы вышли на крытую террасу внутреннего двора. Воздух в тени густых виноградных лоз, заплетавших навес, был прохладным. Мы сели на широкие деревянные топчаны, застеленные плотными коврами.

Подошел штатный повар базы — проверенный афганец из местной агентуры ХАД, прошедший проверку контрразведки. Он молча поставил на низкий стол большое керамическое блюдо и два чайника.

На блюде дымился традиционный кабули-палау — афганский плов. Длиннозерный местный рис был обильно пропитан горячим жиром. В центре лежали крупные куски баранины на кости. Сверху плов был густо засыпан сладкой морковью, нарезанной тонкой соломкой, темным изюмом и зирой.

Ели молча, быстро восполняя сожженные за ночь калории. Следом повар принес крепкий зеленый чай. Мы пили его из небольших пиал, без сахара. Горячая терпкая жидкость смывала жирную пленку и окончательно приводила организм в рабочее состояние.