Книга Операция «Зеркало», страница 75 – Дмитрий Штиль

— Последний вопрос, Виктор. Прежде чем мы попрощаемся.

Полковник смотрел на меня с внимательностью аналитика, понимающего, что в его оперативном уравнении осталась одна неизвестная переменная.

— Когда Болтон проверял тебя в музее… Когда ты находился в слепой зоне и имитировал состояние транса. Что именно ты ему сказал?

Зуев медленно обернулся от окна. В его взгляде читалось профессиональное и почти отеческое понимание. Полковник знал мои принципы. Он знал, что я довожу начатое до конца.

Я выдержал короткую паузу, глядя прямо в глаза руководству. Уклонение от прямого ответа должно было стать самим ответом.

— Я сказал ему то, что действительно думаю в глубине души, товарищ полковник. То, что произнес бы в настоящем трансе, — мой голос звучал ровно. — Я сказал, что нашу страну не победить.

Игнатьев чуть прищурился, анализируя формулировку. Зуев едва заметно опустил веки. Оба были кадровыми офицерами Комитета и мгновенно считали подтекст.

Они поняли всё. Я реализовал свой первоначальный замысел и внедрил в сознание резидента политическую легенду о Горбачеве. Доказать или опровергнуть этот факт было уже невозможно.

Я применил классический метод рефлексивного управления, использовав оружие американцев против них самих. Болтон пытался взломать мое подсознание, но в итоге сам получил базовую установку. Я посадил в аналитическую систему ЦРУ зерно идеи, которое в долгосрочной перспективе заставит их принимать стратегические решения, выгодные нам, при этом считая их своими собственными. Операция «Зеркало» полностью оправдала свое название. Я сработал как отражающая поверхность, перехватив их атаку и направив ее вектор в обратную сторону. Ричард Болтон паковал чемоданы, увозя в Вашингтон именно ту фактуру, которую я вложил в его голову.

Игнатьев медленно кивнул, принимая эту конфигурацию. Победителей не судят, особенно тех, кого завтра официально вычеркнут из списков и отправят в зону боевых действий.

— Береги себя в Кабуле, старший лейтенант, — ровно произнес полковник.

Он встал из-за стола, подошел ко мне и протянул руку. Рукопожатие было сухим и крепким. Дистанция между начальником и подчиненным стерлась, уступив место мужской дружбе.

Затем я подошел к Зуеву. Полковник пожал мою руку — весомо, без лишних жестов и пафосных напутственных речей. Это было прощание людей, которые делают одну работу.

— Твои тылы прикрыты. Выполняй задачу, Виктор.

— Есть.

Я вышел из кабинета Игнатьева и спустился на свой этаж. Коридоры управления были пусты. Если по легенде я арестован, завтра утром здесь начнет работать группа внутренней безопасности. Они перевернут каждый лист. Поэтому я не стал трогать текущие рабочие документы и папки в сейфе — это нарушило бы естественную картину внезапного задержания. Я достал служебное удостоверение и красный пропуск. Аккуратно выложил их в центр зеленого сукна на столе. Этого требовала логика отстранения. Из личных вещей забирать было почти нечего. Я взял из ящика стола подаренную Серовым перьевую ручку. Окинул взглядом кабинет, фиксируя детали. Стандартное рабочее место офицера, который вышел на доклад к руководству и не вернулся. Идеальная декорация для оперативной легенды. Я прикрыл дверь, оставив ключ в замке, и направился к выходу и направился домой.