Книга Операция «Зеркало», страница 59 – Дмитрий Штиль

Вглядываясь в серый гранит зданий, Болтон понимал: базовые стратегии ЦРУ, рассчитанные на экономическое истощение СССР, утратили смысл. Империя не умирала. Она трансформировалась.

Иллюзия контроля растворилась без остатка. Связь с Фоминым утрачена навсегда. Но у него есть другой источник, надежнее и информативнее ученого. Настало время задействовать возможности старшего лейтенанта Ланцева.

В кабинете начальника первого отдела Второго главного управления висела напряженная тишина. Игнатьев стоял у окна. В углу, в тени массивного книжного шкафа, неподвижно сидел полковник Зуев.

— Садись, Виктор. Переходим сразу к делу. У нас недоработка по линии Седьмого управления, которая компенсировалась работой по другому объекту.

Я сел, приготовившись слушать. Игнатьев развернулся от окна.

— Вчера Болтон грамотно сбросил нашу «наружку», — голос начальника отдела звучал сухо и ровно. — Классический отрыв на пересадке в метро. Выждал тайминг, переоделся, сменил профиль и вышел «чистым». Бригады потеряли его на Арбатской. Заместитель резидента ЦРУ растворился в городе.

Игнатьев подошел к столу и оперся на столешницу.

— Но американец допустил одну ошибку. Он был уверен, что Фомин для нас — пустой звук, обычный академик вне зоны оперативного интереса. «Семерка» вела философа от самого института. Бригады зафиксировали их контакт на второй линии ГУМа. Болтон, уверенный в своей невидимости, сам пришел к нашему объекту.

Полковник пододвинул ко мне через стол стопку черно-белых глянцевых фотографий формата пятнадцать на двадцать. Снимки были зернистыми, сделанными в сложных условиях освещения ГУМа. Съемка велась с разных ракурсов: из-за колонн, с галереи второго этажа, возможно, использовалась оптика.

Я взял первую фотографию. На ней Болтон и Фомин стояли вдоль сияющих витрин первой линии. Американец выглядел расслабленным, контролирующим ситуацию.

— Обрати внимание на моторику Фомина, — прокомментировал Игнатьев, закуривая сигарету. — Это не поведение агента, идущего на плановую передачу материалов. Это поведение человека, находящегося в приподнятом настроении.

Я переложил снимок. Следующий кадр фиксировал момент у фонтана. Болтон приоткрыл свой дипломат. Фомин достал из кармана пальто свернутую в трубочку общую тетрадь и протянул ее американцу.

— Контакт состоялся, — сухо констатировал полковник. — Передача материала зафиксирована документально. Но дальше произошло непредвиденное.

Третий снимок был смазанным. На нем Болтон делал резкий шаг вперед, явно нарушая дистанцию, а лицо Фомина исказила гримаса не то испуга, не то ярости.

— Встреча завершилась жестким конфликтом, — голос Игнатьева стал суше. — По отчету наружки, в этот момент в соседней секции началась давка из-за дефицитного товара. Фомин воспользовался хаосом, физически оттолкнул резидента ЦРУ и сбежал. Он растворился в толпе на выходе к улице Куйбышева. Болтон преследовать его не рискнул, чтобы не демаскироваться. Тем не менее, тетрадь осталась у американца.

— Это та самая тетрадь? — спросил я, сохраняя ровную, протокольную интонацию.

— Да. Та самая, — Игнатьев выпустил струю дыма в сторону зеленого абажура. — Наши техники провели мероприятие в кабинете Фомина.

Полковник положил передо мной толстую картонную папку. Внутри лежали десятки фотографий, на которых были запечатлены страницы, густо исписанные мелким, летящим, трудночитаемым почерком Валерия Фомина.