Книга Операция «Зеркало», страница 48 – Дмитрий Штиль

Внезапно вошел полковник Зуев. Он не сел, остался стоять у двери, внимательно изучая мое лицо. В его взгляде не было начальственного холода, только тяжелое понимание ситуации.

— Виктор, что с ребенком?

Я опустил голову, сжимая в руках край папки. Скрывать что-либо от Зуева было бессмысленно.

— Тупик, Михаил Иванович. Профессор сказал прямо: в Союзе лекарств нет. Только барбитураты, а это значит — затормозить развитие. Нужны западные препараты. Депакин, вальпроаты последнего поколения. Те, что гасят ритмы, но сохраняют мозг. Но их не ввозят. Даже для «спецконтингента».

Зуев нахмурился. Он подошел к столу, снял трубку «вертушки» и набрал номер.

— Сейчас попробуем через ВМУ. У меня там есть один старый знакомый.

Полковник замолчал в ожидании ответа.

— Володя? Здравствуй, это Зуев.

Он говорил ровно, но отсутствие официального обращения указывало на давнее аппаратное знакомство.

— У меня нетипичная просьба по линии твоего управления. Срочно нужны импортные антиконвульсанты. Вальпроаты последнего поколения. Для грудного ребенка моего оперативного сотрудника.

Зуев замолчал, внимательно слушая ответ. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Да, я знаю про квоты, — произнес он через минуту. — А резервные фонды для спецконтингента?… Понятно. Сокращение валютных лимитов. Понял тебя, Володя. Вопрос снят.

Он опустил трубку на рычаг и посмотрел на меня.

— Чуда не будет, Витя. В фондах Военно-медицинского управления этих препаратов нет. В закрытой номенклатуре Четвертого управления Минздрава — тоже. Все централизованные закупки по сложной неврологии заморожены.

Зуев посмотрел на меня, и в его глазах я увидел то, чего боялся больше всего — бессилие.

Полковник вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я остался один. Я был человеком, который переписывал историю, ломал планы главных разведывательных управлений мира и готовился изменить баланс сил в Холодной войне. И этот же самый человек был не способен достать упаковку таблеток для своего сына. Система, ради защиты которой я работал на износ, была глуха к моей личной трагедии.

В голове эхом отозвались слова профессора: «На Западе эти препараты уже есть».

Мне нужно было отвлечься. Взгляд упал на настенный календарь. Тридцать первое декабря 1984 года. Сегодня Новый год, в суете служебных и бытовых вопросов я так и не купил подарки. Через Лубянскую площадь я направился к массивному зданию «Детского мира».

Москва уже погрузилась в предновогоднюю лихорадку. Для обычного советского гражданина последняя неделя года превращалась в сложнейшую операцию по добыче дефицита. Улицы пахли морозом, выхлопными газами автобусов «Икарус» и хвоей. Люди спешили по заснеженным тротуарам, сжимая в руках пузатые авоськи, сквозь ячейки которых проглядывали оранжевые пятна абхазских мандаринов.

Внутри универмага стоял густой, плотный гул голосов. Воздух был спертым, пропитанным запахами мокрой шерсти пальто и парфюма. Я методично продвигался сквозь толпу в отдел игрушек на втором этаже.

На полках ровными рядами стояли красные пластмассовые неваляшки, плюшевые медведи с жесткой, колючей шерстью и металлические конструкторы. Я выбрал большую неваляшку с нарисованными голубыми глазами, подошел к кассе и пробил чек. Продавщица равнодушно завернула коробку в плотную серую оберточную бумагу, перетянув ее суровой ниткой.