Книга Зона категории «90», страница 50 – Дмитрий Штиль

— Что там?

— Идет тихий, методичный отстрел, — мрачно произнес подполковник. — Один за одним валятся наши агенты и нелегалы по линии «Х». Техническая разведка. Ребята, которые добывают чертежи, схемы, образцы сплавов на Западе. За последние два месяца — три провала.

— Может, случайность? Ошибки в конспирации? Обычная контрразведывательная работа противника?

— В том-то и дело, что выглядит всё пугающе естественно, — Серов сжал кулаки. — Одному подбросили скомпрометированный микрофильм. Второго взяли на закладке тайника. Третий просто пропал с радаров в Западном Берлине. Случайности бывают, Витя. Но когда горят лучшие кадры научно-технической разведки, моя чуйка воет дурниной. У меня стойкое ощущение, что где-то завелась серьезная гнида. Крот, который сливает списки агентов и нелегалов.

Я промолчал. Интуиция Серова редко давала сбои. Если он чувствовал утечку, значит, в недрах Первого главного управления действительно зреет катастрофа. Но сейчас это была не наша война. Наша война ждала нас здесь, на Урале.

— Вернемся к Романчуку, — я раздавил окурок и придвинул к себе блокнот. — Дима встретился с Петро сегодня утром. Легенду довел.

— Как реакция? — Серов мгновенно переключился в боевой режим.

— Заглотнул по самые жабры. Американец уверен, что охрану снимут из-за штормового предупреждения. Дима пообещал провести его через промоину у оврага, прямо к подвалам.

— Время «Ч»?

— Завтра ночью. Ждать еще больше суток, — я постучал пальцем по обложке блокнота.

В кабинете повисла долгая, вязкая тишина. Мы оба смотрели друг на друга, и я понимал, что у Серова в голове крутится та же самая мысль, что не давала покоя мне с самого утра.

— Тебе не кажется, Витя, что всё идет слишком гладко? — медленно, разделяя слова, спросил подполковник.

— Кажется, — честно признался я. — Как по нотам. Барыгу устранили, маршрут подготовили, американец поверил в сказку про дыру в заборе. Идеальная оперативная комбинация. А идеальных комбинаций в нашей работе не бывает.

Профессиональная паранойя — лучший друг контрразведчика. Если тебе кажется, что противник послушно идет в расставленный капкан, значит, скорее всего, ты не замечаешь, как сам шагаешь в чужой. Романчук был элитой РУМО. Опытным, хитрым и смертоносно опасным зверем. Ждать от него покорного следования нашему сценарию было глупо.

— Смысла валяться в радиоактивной грязи лишние сутки на первый взгляд нет, — произнес я, вставая. — Но и в тепле и комфорте просто так сидеть не могу, тревожно как-то…

Серов посмотрел на меня. В его уставших глазах загорелся жесткий, холодный огонь охотника.

— Собирай своих. Я поднимаю Альфу, — скомандовал подполковник. — Выдвигайтесь в Зону прямо сейчас.

Решение было принято. Уютная кабинетная тишина осталась в прошлом. До кульминации оставались не сутки, а лишь время, необходимое для того, чтобы добраться до периметра. Игра перешла в активную фазу.

Романтика оперативной работы существует только в кино. Там шпионов берут в ярко освещенных ресторанах, под звон хрустальных бокалов и щелканье затворов фотокамер. В реальности контрразведка — это грязь, сырость, стертые в кровь ноги и бесконечное, выматывающее ожидание, от которого начинает звенеть в ушах.

Мы заходили на позицию глубокой ночью, под аккомпанемент мерзкого, ледяного уральского дождя, который не лил, а словно висел в воздухе густой, пронизывающей до костей взвесью. Нас было трое: я и два офицера из группы «А» Седьмого управления КГБ СССР. Два молчаливых, неестественно широких в плечах парня, чьих имен я не знал — только позывные.