Книга Код «Бинома», страница 52 – Дмитрий Штиль

— Илюша… — прошамкал старик, передвигая белого коня. — Да, звонил. Вчера. Или позавчера? Время так быстро летит…

— Что он говорил? — я наклонился к нему, чувствуя запах старости и валокордина.

— Спрашивал про теорему Гёделя о неполноте. Говорил, что нашел противоречие в системе. Странный был. Голос дрожал. Я ему говорю: «Илья, математика не терпит суеты». А он: «Аркадий Семенович, иногда, чтобы решить задачу, нужно выйти за пределы системы». И повесил трубку.

— Откуда он звонил?

— Откуда? Из автомата, наверное. Был шум улицы.

Тупик. Я вышел за калитку дачи, сел в машину и глухо захлопнул дверь, отрезая шум ветра.

Водитель выжидательно покосился на меня в зеркало.

— На Лубянку?

— Нет, — я посмотрел на часы. Половина третьего. Время утекало как песок. — На улицу Вавилова. Вычислительный Центр Академии Наук.

Если Нудельман не у людей, значит, он у машин. Это была его единственная настоящая страсть.

Здание ВЦ АН СССР. В разгар рабочего дня коридоры были пустынны — все научные сотрудники сидели по лабораториям. Но тишина эта была обманчивой. Здание гудело. Глухо, утробно вибрировали системы охлаждения гигантских ЭВМ БЭСМ-6, спрятанных в машинных залах.

На проходной сонный вахтер долго изучал мое удостоверение, сверяя фотографию с оригиналом, потом неохотно выдал ключ от 304-го кабинета.

Я поднялся на третий этаж. Длинный коридор, застеленный красной ковровой дорожкой, был пуст. Лампы дневного света мигали, создавая эффект стробоскопа.

Кабинет 304. Я повернул ключ. Замок щелкнул мягко, смазанно. Дверь открылась.

Я прошел в центр помещения. Ощущение присутствия хозяина было физическим. Казалось, он вышел минуту назад. На спинке стула висел забытый серый пиджак. В пепельнице дымился окурок (нет, показалось — просто запах был въевшимся).

Начал осмотр. Быстро, профессионально, не тратя времени на сантименты. Ящики стола. Черновики, отчеты, графики загрузки процессора. Ничего личного.

Мусорная корзина. Я перевернул ее на пол. Обрывки бумаги, скомканные салфетки, пустые пачки из-под сигарет. Я разгладил один из комков. Обрывок формулы. И слово, написанное жирно, с нажимом: «Ошибка!». И три восклицательных знака.

Я вернулся к столу. Мой взгляд скользнул по клавиатуре терминала.

Под ней, уголком наружу, белел край конверта. Вытянул его. Обычный почтовый конверт, без марок. На лицевой стороне, знакомым бисерным почерком, было выведено:

«Виктору Сергеевичу».

Внутри всё подобралось. Охотничий инстинкт сделал стойку.

Он знал. Он знал, что я приду. Он оставил это послание именно мне.

Я вскрыл конверт. Внутри лежал тетрадный лист в клетку, исписанный убористым, скачущим почерком. Местами чернила были размазаны, словно рука писавшего дрожала или потела.

'Виктор Сергеевич!

Простите меня. Я знаю, как это выглядит.

Дезертирство. Предательство. Трусость. Называйте как хотите. Но я не могу лететь. Я физически не могу сесть в этот самолет и отправиться на закрытый объект.

Вы считаете меня сумасшедшим? Возможно. Но именно сумасшедшие видят то, что скрыто от нормальных людей.

Я не просто испугался полиграфа. Я испугался того, что я увидел в коде. Точнее, того, чего я там НЕ увидел, но что должно было быть.

Присмотритесь к Волкову. Умоляю вас, включите свою интуицию. Он не тот, за кого себя выдает. Он приведет нас к непоправимым последствиям.