Книга Код «Бинома», страница 40 – Дмитрий Штиль

Окно бани приоткрылось. Высунулась распаренная рожа Лёхи-Быка.

— Эй, аспирант! Всё тихо?

— Тихо, — ответил я.

— Красава. Заходи, пивка дернешь. «Хан» зовет.

Я бросил окурок в лужу.

— Иду.

В воскресенье вечером ресторан «Арагви» на улице Горького гудел, как потревоженный улей. Здесь пахло жареным мясом, дорогими духами, табачным дымом и тем особенным, пьянящим ароматом советского шика, который был доступен немногим.

Мы со Стасом сидели в углу, в кабинке, отгороженной тяжелой бархатной портьерой. Стол ломился. Цыплята табака, истекающие чесночным маслом, горы зелени, сациви, хачапури, от которых шел пар. И, конечно, графин запотевшей водки, покрытый крупными слезами конденсата.

Стас разлил. Жидкость тягуче, маслянисто плюхнулась в хрустальные рюмки.

— Ну, за знакомство, Витя. И за твою лихость.

Мы выпили. Водка обожгла горло, но упала мягко, придавленная куском пряного сулугуни.

Стас вытер губы салфеткой и посмотрел на меня с ожиданием.

— Ну, рассказывай. Что увидел?

Я достал из кармана сложенный вчетверо тетрадный лист. Разгладил его на скатерти, отодвинув тарелку с лобио.

— Значит так, Стас. Слушай.

Я начал говорить, и с каждым моим словом глаза опера округлялись все больше. За один вечер, стоя «на шухере» и попивая пиво с братвой после «дела», я вытащил информации больше, чем он за квартал.

— Первое. Бежевая «шестерка» «Хана» — это прикрытие. К бане подъезжала черная «Волга», госномер 24−18 МКМ.

— МКМ? — переспросил Стас. — Это же милицейская серия, но не патрульная.

— Или хозяйственная. Пробей машину. За рулем сидел парень, молодой, стриженный под «битлов». «Хан» называл его «Мажор». Передал ему сверток. Я думаю, это сын кого-то из торговли или ОБХСС. Крыша.

Я ткнул вилкой в сторону.

— Второе. Лёха-Бык — это мясо. Он ничего не решает. Реальный мозг там — бухгалтер, такой тихий мужичок в очках, Вениамин. Он не тренируется, он сидит в каптерке и считает. Все потоки идут через него. Если хотите взять кассу — берите Вениамина.

— Бухгалтер… — Стас покачал головой. — Мы думали, он просто завхоз.

— Третье. В группе раскол. Молодняк недоволен «Ханом». Там есть такой «Рыжий», он мутит воду. Хочет уйти под кавказцев.

— Откуда такие подробности за пару часов? — прищурился Стас.

— Они при мне языки не держали, — пожал я плечами. — Я же для них «ботаник», мебель. Они глушили пиво и хвастались друг перед другом, а я просто сидел в углу и слушал. Если нажать на «Рыжего» — он сдаст «Хана» с потрохами.

Я перечислял клички, номера машин и детали разговоров. Я сухо раскладывал структуру их банды на составляющие, как часовой механизм.

Стас смотрел на меня как на инопланетянина.

— Ты кто вообще такой, Витя? — спросил он тихо, забыв про цыпленка. — Ты же не просто опер из отдела по науке. Ты рентген. Ты их всех просветил за три часа.

— У меня хорошая память, — усмехнулся я, наливая по второй. — И я умею слушать, когда люди думают, что я просто мебель.

Стас схватил мою руку и крепко пожал.

— Витя, это бомба. С этой фактурой я их раскручу за месяц.

Он наполнил рюмки до краев.

— Слушай, давай к нам? Или давай работать в связке? Ты — мозг, я — мышцы. Мы с тобой горы свернем. Я тебе «зеленую улицу» сделаю, премии, звания…

Я посмотрел на прозрачную жидкость в рюмке. Искушение было. Адреналин, живая работа, реальный результат. Это затягивало.