Книга Код «Бинома», страница 21 – Дмитрий Штиль

— Добро, — крякнул Зуев, разламывая кусок хлеба. — Прошел проверку. Закусывай, Юра.

Тепляков тут же разлил всем по первой стопке. Напряжение начало таять. Старший по званию, полковник Зуев, поднял свою рюмку:

— Ну, теперь официально. Юра, давай за то, чтобы о твоих победах знала только папка в сейфе, ну и твое руководство, — Намекнул с улыбкой на себя полковник. — О настоящих победах чекиста в газетах не пишут. Если о них заговорили в слух — значит, где-то мы не доработали. Наша слава — это тишина. Давай выпьем за то, чтобы советские люди спали спокойно и даже не догадывались, что их сон заботливо охраняет подполковник Серов. Поздравляю!

Затем поднял рюмку Тепляков, глядя на водку на свет.

— Юрий Петрович, я тебе так скажу. Оперативная работа — это, брат, искусство. Искусство ходить по лезвию и не резать подошвы. Я хочу выпить за твою «чуйку». Сколько раз ты из таких переплетов вылезал, где другие головы складывали… Пусть эти звезды будут тяжелыми на плечах, но легкими на подъем. За удачу. Без нее в нашей конторе — только в архив.

— Спасибо, Володя, — Серов чокнулся с ним. — Удача нам пригодится.

Следом вступил капитан Гусев.

— Товарищ подполковник, скажу прямо: работать с вами — школа. Вы умеете видеть то, что другие пропускают. За профессионализм. И за то, чтобы дома ждали. Тыл — он ведь важнее фронта иногда.

Выпили. Захрустели огурцами. Разговор потек более плавно, перескакивая с служебных тем на житейские, но все понимали: это лишь короткий привал.

Я крутил в руках рюмку, собираясь с мыслями. Мне нужно было сказать не дежурные фразы. Мне нужно было, чтобы Серов понял: я не просто лейтенант, которого он тащит за собой. Я — его зеркало.

— Виктор, — Зуев кивнул мне. — Твоя очередь. Скажи наставнику пару ласковых.

Я встал. Посмотрел на Серова. Его лицо, обычно серое от недосыпа, сейчас раскраснелось, глаза блестели. Но в глубине зрачков все равно жила та ледяная усталость, которая бывает у людей, слишком много знающих.

— Юрий Петрович, — начал я тихо. — Я хочу выпить не за подполковника. Я хочу выпить за учителя.

В кабинете стало тихо. Тепляков перестал жевать.

— Ты помнишь, как учил меня в самом начале? Оперативному прагматизму. Ты показал, что иногда милосердие к врагу — это преступление перед своими. Что результат важнее белых перчаток.

Я поднял рюмку выше.

— Спасибо тебе за эту науку, командир. За жесткость твою спасибо. Если бы ты меня тогда, в начале, не ломал через колено — я бы сейчас здесь не стоял. За тебя. За твою спину, за которой надежно, как за бетонной стеной. И за то, чтобы нам никогда не было стыдно смотреть в зеркало по утрам.

Мы чокнулись рюмками, и я выпил залпом, обжигая горло.

Серов медленно поднялся, протянул мне руку через стол. Его ладонь была горячей и шершавой.

— Спасибо, Витя.

Он крепко сжал мою руку.

— Я рад, что ты всё понял. С таким напарником не страшно и к черту в пасть.

Зуев разлил по новой — «на посошок».

— Ну что, философы, — усмехнулся полковник, глядя на нас. — Лирика кончилась. Прагматизм, говоришь? Вот он вам завтра и понадобится.

Он кивнул на карту СССР, висящую на стене, где красный кружок обводил невидимый город в тайге.

— Там, на Урале, сейчас такой узел завязывается… Главное — результат.

Мы выпили стоя.