Книга Эхо войны, страница 112 – Руслан Михайлов

Я лишь улыбнулся в ответ и указал пальцем на бегущего по гребню бархана мужика с двумя уже подожженными коктейлями Молотова в руках.

Выстрел… Мужика смело за гребень как пушинку.

А затем мы на самом деле прорвались — хотя бы здесь. Зловещая Яма, взявшая от нас более чем обильную жертву, осталась позади. Отпустила нас. Пресытилась на время? Быть может…

Резко уменьшившаяся колонна уходила вперед, к огромному золотодобывающему заводу, где мы успели уже отметиться. Но теперь, без автобуса, что вечно увязал и не был столь проходим, как остальная техника, мы сможем отклониться от гибельного пути. Мы пойдем чуть левее, к тому едва виднеющемуся на горизонте плоскогорью. Я там не бывал, но кое-что слыхал — вроде бы именно тем путем пришли к месту постройки будущего города золотодобытчиков первые КрАЗы. Там есть узкая полоса между холмами, достаточно проходимая, бугристая, идущая вверх и вниз, но грузовик и легковая машина смогут преодолеть этот путь. А вот автобус не смог бы… И вновь я испытал постыдное облегчение.

Но что поделать?

Пока что мне никак нельзя умирать… совсем нельзя…

Сняв с пояса флягу, я подал ее что-то бормочущему Ильясу, вцепившемуся в мою штанину, похлопал его по плечу, успокаивающе произнес:

— Мы едем домой.

— Мы едем домой, — повторил мои слова Косой Ильяс, выдавливая жалобную кривую улыбку.

— Мы едем домой, — эхом отозвалась Инга, обнявшая винтовку и безучастно смотрящая вперед.

Остальные промолчали. А я, забрав опустевшую флягу, разжал мертвую хватку проводника и полез в нутро грузовика — сообщать Борису о новом маршруте, ставшем для нас подходящим.

Мы едем домой…

Немного за полдень.

Жарящее солнце припекает голову, обжигает шею.

Щурясь, я снизу вверх смотрю на Бориса, стоящего на подножке кабины грузовика и задумчиво глядящего на меня.

— Налево пойдешь — с нами пойдешь, — произносит он. — Прямо пойдешь — в город попадешь.

— Я знаю, — улыбаюсь я в ответ. — Пусть добр и спокоен будет ваш путь.

— Тебе же предлагали идти с нами, Битум. Чем мы плохи? — спрашивает старый кряжистый вояка, недоуменно щурясь. — Чего там забыл, в городе вашем?

— У каждого свои дела, — пожимаю я плечами.

— И какие же там дела у тебя?

— Простые, — отвечаю я. — Ведь я простой охотник. Борис, будьте осторожны. Вы неплохие люди. И берегите Ингу. Она — ваши смертельные клыки, но клыки хрупки, могут легко сломаться.

— Не грузи меня своей восточной мудростью, простой охотник. Дурак ты. И от подарков наших отказался. Совсем дурак… А дураков я не уговариваю. Удачи!

Хлопнула дверца. Взревевший грузовик тронулся с места и круто свернул, уходя по полуразрушенной трассе, ведущей к далекой Бухаре, а затем и Ташкенту.

Я остался стоять среди поднявшейся пыли, провожая недавних союзников глазами. Русские чужаки не теряли времени даром. Внезапно нагрянули, учинили настоящую войнушку, а теперь столь же внезапно отправились в обратный путь домой — в далекую Россию.

Когда грузовик скрылся за поросшим саксаулом поворотом пустынной дороги, я отряхнулся от пыли, помотал головой, протер лицо ладонями и повернулся.

Четверо. Четверо мужиков. Ровно столько осталось посланцев Бессадулина, не считая меня.

Я знаю лишь Косого Ильяса, что за остаток вчерашнего дня, целую ночь и сегодняшнее утро почти пришел в себя. Еще помню смуглолицего рассудительного узбека и стоящего рядом с ним паренька смешанных кровей — его имя Фахри, если не ошибаюсь. Последнего, четвертого, по имени не знаю, но в городе видел часто, плохого о нем вроде не помню. Помню, что он не может говорить и ничего не слышит. Глухонемой. Но очень силен и рассудителен.