Книга Беседы палача и сильги, страница 35 – Руслан Михайлов

Почему меня так заинтересовало это место? Да потому что никогда прежде не приходилось мне бывать в месте столь неприветливом и угрюмом. И не каждый день услышишь о том, как гора превращается в яму, а светлый верховой лес в темную сырую низину. Есть над чем подумать во время долгих одиноких путешествий. Есть на что отвлечься.

Вот и сильга, глубоко погрузившись в историю, перестала пугливо вздрагивать и жадно ловила каждое мое слово, в то время как ее рука то и дело касалась кожаной промасленной сумки, где, похоже, хранились главные ее сокровища, включая книгу для записей. Мне было стоило продолжить свою почти убаюкивающую речь, но я замолк и мягко взялся за рукоять меча, что свисал с седла, выставляя напоказ красные ножны палача. Мое движение не укрылось от взора девушки и она мгновенно последовала моему примеру, взявшись за оружие, но пока не став доставать его из ножен.

— Что? — короткий правильный вопрос выдавал в ней опытную путешественницу, что не раз встречалась с дорожными опасностями, будь то оголодалые звери или разбойники.

Я отозвался не сразу, медленно скользя взором по то появляющимся, то снова скрывающимся в зыбком тумане мокрым деревьям. На их почернелой подгнившей коре мне чудились искаженные в ухмылках рожи с глазами дырами. Но это лишь обман зрения и я легко отмахнулся от иллюзий порождаемых собственных страхом. Да. Я испугался. Испугался разом, так же разом взопрев под курткой и плащом. По моей спине скатывались тяжелые капли пота, а я, убирая руку от меча, уже тихо успокаивающе улыбался:

— Почудилось.

— Почудилось что? — напряжение из голоса сильги не исчезло, равно как и колкие льдинки страха, что поселились на дне ее зеленых глаз, что сверлили мне переносицу.

Меня вдруг окатило еще одной горячей волной — смешением стыда и первых всплесков праведного негодования:

— Не подумала ли ты, что я взялся за меч…

Рассмеявшись, она тряхнула головой:

— Дабы вонзить его мне в спину? Жизнью больше, жизнью меньше — разве палач ведет счет? Нет, палач Рург. Я доверяю тебе достаточно, чтобы спать подле тебя ночью и не бояться за девичью честь или жизнь.

— Что ж… благодарю…

— Но ты не ответил. Что насторожило тебя?

— Испугало — поправил я ее, тычком колена заставляя лошадь двинуться дальше по тропе.

— Не каждый муж признается в обуявшем его страхе, а лишь сильнейший.

— Глупая долинная поговорка — рассмеялся я, чувствуя, что страх окончательно рассеялся, а спина медленно высыхает — И я не знаю, чего испугался. Словно… укол… ледяной укол…

— Нехорошо — лицо сильги помрачнело, а вот ее глаза напротив налились светом.

— Брось — фыркнул я, хотя внутренняя сторожкость никуда не делась — Туман, вечерняя пора, зябкость… вот и чудится всякое.

— Так что почудилось?

— А сам не знаю. Просто… я будто ощутил на себя ледяной взгляд — медленно проговорил я, отодвигая рукой мокрую ветку с побуревшими листьями — Тяжелый недобрый взгляд.

— Нехорошо — повторила сильга — Ничего больше не ощутил?

— Нет.

— Головная боль?

— Нет.

— Болезненная вялость на мгновение? Отяжелевшие руки? Неожиданная сонливость. Сонное безразличие?

— Ого… нет, ничего такого.

— Ощущение, будто тебя сейчас вывернет наизнанку?

— Да нет… это-то откуда? По голове меня не били, вина выпил немного.