Книга ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая, страница 54 – Руслан Михайлов

В лицо ударил порыв ветра, и я удивленно хмыкнул — надо же… я ведь обращен лицом к истоку ледника и оттуда-то что может дуть? К тому же ощущение такое, будто это не ветер, а что-то очень большое сдвинулось там вдалеке, толкнув этим всю воздушную массу — чьи колебания и я уловил. И снова яркое, очень яркое воспоминание из деревенского детства — еще совсем маленьким я часто забирался в большую дворовую собачью конуру. И стоило засунуть туда голову, как я сначала слышал вздох, а затем мне в лицо била воздушная волна дыхания добродушного к своим огромного пса…

Я машинально успел сделать еще шага два, прежде чем меня будто-то кто-то ухватил за загривок, резко развернул и придал ускорения.

Я побежал!

Прямо по ледяному крошеву, перескакивая крупные обломки, скрежеща шипами, отталкиваясь перчаткой от бугристой и скользкой каменной стены, а рогатину вбивая в лед и дергая на себя, чтобы ускорить бег.

За спиной послышался новый вздох. Следом послышался грохочущий долгий и быстро нагоняющий меня звук. Перемахнув каменное ребро, ударившись коленом, но почти не ощутив боли, я упал на бок, дернулся к стене и… каменная плита за моей спиной вздрогнула от страшного удара. Скрежет, хруст, частые щелчки… на меня посыпался мелкий и крупный лед. Прикрываясь руками, я еще раз толкнулся ногами, впихивая себя в тесную каменную нору. Я залез уже по пояс, но вовремя опомнился и, преодолевая жуткой силы невероятный страх, почти неконтролируемый дрожащий ужас, заставил себя выбраться, получил пару раз по шапке удары ледяными глыбками, едва не потерял фонарь, сунул ноги в щель и как рак влез в нору, неотрывно глядя вверх — а там, переломившись через каменную преграду, на меня медленно заваливалась ледяная глыба размером никак не меньше легковой машины. Я успел не только залезть, но и стряхнуть рюкзак, вытащить из креплений лопатку с ледорубом, уронить все перед собой, достать передатчик и, перекрикивая рокот только очнувшегося и готовящегося ожить ледника, торопливо крикнуть:

— Прием! Я в норе! Я в норе! Все в порядке! Ледник сходит!

— Охотник! Господи! — голос Милены перепуганно зазвенел — Глыбы пошли вниз! Уходи!

— Я в норе! Ждите! — крикнул я — Веры не терять!

Падение глыбы я не увидел. Но ощутил. Она так тяжко ударилась о камень в считанных сантиметрах от меня, что мне посекло неприкрытые участки лица. Даже не свет, а сам налобный фонарь уперся в новую стену. Выход отрезало. Я оказался в тесном каменном мешке и первая вспыхнувшая в еще темной от страха голове мысль была такой простой и беспощадной, что я мгновенно ожил и схватился за ледоруб: «Несколько вдохов — и я здесь задохнусь».

Эта мысль породила бурю эмоций, а они перетекли во всплеск такой физической силы, что даже из крайне неудобного лежащего положения я нанес более чем мощный удар по отделяющему меня от жизни льду, а затем повторил его еще раз, и еще раз и еще раз…

Я не пытался пробить себе проход. Не успею. Я бил по месту, где потолок моей норы сомкнулся с новой ледяной стеной — столкнулся вплотную с той плотностью, с какой крышка накрывает банку. Но я знал, что стена бугристая и понимал главное — если пробью хотя бы несколько десятков сантиметров вверх, то там возможно не будет столь плотного прилегания и тогда сюда придет воздух, а вместе с ним и спасение от удушья.