Книга ПереКРЕСТок одиночества 4, страница 69 – Руслан Михайлов

Наслаждаясь горячим чаем, я ждал тарелку горячего супа, обмякнув на удобном стуле и подробно рассказывая о всех деталях закончившейся экспедиции собравшейся вокруг меня бравой старой гвардии. До этого Холл получал новости от нас напрямую — часть наших трансляций по моей просьбе вывели сюда и пользовались они огромной популярностью. Ведь этот тот самый прямой эфир, что дает столь редкое и столь желанное чувство прямой причастности к происходящему. Благодаря нашим разговорам Холл и так был в курсе случившегося с убежищем Старого Капитана, но многие сочные детали я приберег на потом и вот сейчас выкладывал их с максимальной щедростью, не скупясь на красочные описания и на максимум передавая свои ощущения после того, как я вошел в мертвый бункер.

Закончив с рассказом, я прервался на несколько часов сна, после чего мы вновь собрались за тем же столом. Никто из Замка к нам не присоединился, и я знал почему — они вполне резонно опасались простудного вируса. Решили выждать еще день или два — на всякий случай. Я только приветствовал такой подход к делу, хотя и был уверен, что полной изоляции достичь невозможно. Проведя за беседой чуть больше часа, я попрощался и потопал к лестнице, увидев на ее верхних ступенях уже знакомого посланца Замка. Меня провели в уже знакомое помещение, где я обнаружил удобное кресло, а рядом небольшой столик с пепельницей и стаканом горячего чая. Устало улыбающийся Михаил Данилович сидел метрах в трех, с удобством расположившись на таком же кресле.

— Как дела, Охотник?

— Нормально — улыбнулся я в ответ, поняв, что вопрос о моих эмоциях после посещения бункера Старого Капитана и открытия его мрачной жестокой тайны — Кума Лизаветта, чтоб ее…

— Кума Лизаветта — повторил глава Замка — Кто мог такого ожидать? Тайный подлый заговор одной единственной злой овцы из доброго стада… И ведь у нее все получилось… Как такое могло произойти?

— А чему тут удивляться? В маленьком изолированном мирке случиться может всякое. Их бункер куда меньше в размерах и действительно чем-то похожий на небольшой корабль.

— Да уж… И что теперь делать с доставленными вами Евгением? — поморщившись, он помассировал виски указательным и безымянным пальцами — Та еще головная боль.

— Общались?

— Пытался. Но там и слова не вставить — его как прорвало. Во всем обвиняет поработившую его Лизаветту, кричит, что большую часть времени провел на цепи как собака, что единственное в чем он виновен, так это в принятии куска хлеба от подлой кумы Лизаветты, но и то лишь из вполне честного желания пожить еще хоть немного. Каждый мол хочет жить. На наши вопросы отвечает неполно, юлит как может и почти на все находит обеляющий его ответ.

— Ожидаемо — кивнул я — У него было время подготовиться за эти дни.

— И что с ним делать?

— Судите его. Прямо в Холле.

— Фарс и клоунада. Мы ведь все знаем, что его ждет — запертая снаружи комнатушка, трехразовое питание, помывка раз в неделю и доступ к библиотеке.

— А и пусть себе. Главное дать ему эту безнадежную попытку себя оправдать. Пусть выступит с пламенной речью перед жителями Бункера. Пусть попытается что-то доказать. А затем в комнатушку его на веки вечные. Ну почти — раз в месяц можно дозволять ему свидания или выводить на общие приемы пищи, чтобы совсем уж не одичал, а люди иногда вспоминали о нем.