Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4»
|
— Эх не бывал ты в театре, Степанушка… эх не бывал… — она, вдруг помолодев, сбросив разом лет двадцать, царственно выпрямилась, вздернула подбородок и стала почти красивой — Не видал ты ничего кроме репы своей грязной… А я… о каких только ролях я не мечтала… Дальнейшего разговора я уже не услышал — увидел спускающегося по лестнице посланца из Замка и зашагал к нему, зная, что затем все одно ему придется подниматься, ведь пересекаемся мы за одним из столов в общей зоне Центра. Тем временем из динамиков послышалась следующая песня. Краем глаза заметив деловитого и шустрого старичка в серой телогрейке с приметной зеленой нарукавной повязкой, шапке-ушанке и высоких валенках, чуть сменил направление и направился к нему. Он как раз присел за один из столиков и, бережно выложив на столешницу электронный планшет в самодельном кожаном чехле, достаточно умело вносил в него какие-то данные, в то время как трое сидящих напротив него старушек торопливо что-то излагали. — Из новенького что-нибудь! — Но и классику родную не забудьте! — Вот-вот! И пусть музыку рано не выключают! В наши годы рано не ложатся и никто против не будет, коли музыка хоть до утра играть будет! — Это верно ты Нюрка говоришь! Стосковались по музыке-то! Ой стосковались! — И будет ли сегодня продолжение аудиоспектакля про убийство? — Убийство в восточном экспрессе — закивал старичок в серой телогрейке — Агата Кристи. Многоголосый, профессиональный. Будет обязательно! Минут через двадцать и начнется. Третья глава! — От и славно! Уж больно история интересная. — Опять же у тех, кто читает голоса хорошо поставленные. Приятно слушать! — А есть ли еще такие вот истории озвученные? — Есть. Завтра будут готовы несколько копий нашего каталога — старичок закивал чаще и поднялся — Все будет. Не волнуйтесь. Едва он отошел от удовлетворенных переговорами бабушек, я поймал его легонько за край рукава и поздоровался: — Доброго вам, Николай Дмитриевич. — Охотник! Рад видеть. Чем могу? — Да просьбочка есть одна. Выбора музыки касательно. — Пожелания личные есть? Их всегда уважим. Называй мелодии. — Да нет… — улыбнулся я, шагая рядом с суетливым дедом из Центра, что взял на себя действительно тяжкую обязанность по сбору музыкальных и литературных пожеланий со всего Бункера — Личных пока нет. А просьба такая — вы при выборе музыки уж учитывайте чуток разные нюансы. — Например? — Ну вот песня сейчас играла красивейшая… Прекрасное далеко… — Душевная! Аж душу сворачивает! — Согласен — кивнул я, помогая ему подниматься по ступенькам — Вот только воспринимается она слишком лично. Ведь слова там какие… Про то, как из прекрасного-далеко слышится чей-то голос и на его зов хочется спешить… а затем туда же уже лежит и твой путь — в прекрасное-далеко… Не будем забывать про шепот Столпа, что вечно зовет за собой. И уж точно не надо забывать про то, что для многих здешних… к-хм… — Да ты говори, говори — на меня взглянули умные цепкие глаза — Чего захмыкал? — Не будем забывать и про то, что тут многим под девяносто и для них ближайший путь в прекрасное-далеко означает лишь… — Смерть? — Ну… не хотелось бы вызывать у людей ненужные мысли… Пусть думают о веселом, а не светлом и печальном… — Да понял я тебя, Охотник. Понял. Передам куда следует. Интересно ты мыслишь… а вот сам фильм хороший! Вышел в далеком уж восьмидесятом. Господи! Эпоха пролетела! Ты сам видел фильм-то? |