Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4»
|
Я неопределенно пожал плечами: — Где как. Некоторые ведут дела по старому неспешному стилю, другие стараются уложиться в тридцатисекундную подачу самой сути… — О как… Тараторят поди, как оглашенные. — Возможно… — усмехнулся я — А ведь при этом еще и улыбаться надо и стараться не прикусить язык. Я выступаю за нечто среднее между жеванием соплей и стремительной болтовней. — Мир изменился — подытожил Тон Тоныч — Ну так вон сколько лет пролетело. А у нас все по-прежнему. — Да нет — не согласился я — У вас все даже не по-прежнему, а прямо вот по-старому… — Опять критикуешь? — Нет. Скорее констатирую факт. Сегодня утром меня осенило. — Еще раз? Частенько же тебе светлые мысли в голову приходят, Охотник. — К сожалению не так часто, как хотелось бы — рассмеялся я. — И в чем же осенило? — Это скорее догадка — поправился я. — Так расскажи. И не торопись — мы все одно Михаила ждем Даниловича, а он задержится еще чуток. — Серьезное что-то? — Похороны — кратко пояснил Тон Тоныч — Елену Никитичну проводили в последний путь спозаранку. Сто шесть годков прожила. Так вот и поверишь в мистику — она еще неделю назад мне за ужином сказала, что пора мол ей уж в дорогу дальнюю собираться. Я ей в шутку — неужто позвал кто? А она — привиделась мол мне дочка младшая. Померла она в восемьдесят один год и страшно ей там в темноте одной на тропке узкой. Вот и зовет маму. Надо идти и помогать. Вести за собой к свету небесному. Но сначала попрощаюсь со всеми неспешно, чайку напоследок попью сладкого, да завещание составлю. На все про все мол как раз неделя и уйдет. М-да… и ведь на самом деле померла Еленушка. Ушла… — М-да — крякнул я — Мистика как есть… — А ты веришь во все это? Потустороннее? — Не особо — улыбнулся я. — Молод, потому что еще — припечатал старик и напомнил — Так что там про догадку твою? — Не было ли в истории Бункера, причем где-то ближе к временам его основания так сказать, кого-то из пенитенциарной службы? — Откуда-откуда? — Тюремщик — пояснил я — Кто-то связанный напрямую с содержанием заключенных. И речь не о рядовом сидельце, отмотавшем свой срок. Речь о ком-то кто сыграл большую роль в становлении Бункера. Тон Тоныч удивленно откинулся на спинку стула: — Ого… — Я угадал? — Прямо в точку ты угодил — кивнул собеседник — Причем ударил в самую сомнительную и при этом важную для нашей истории персону. Считай прямо по лбу покойного Максима Сергеевича щелкнул звонко. — А он как раз из… — Потомственный тюремщик — усмехнулся Тон Тоныч и задумчиво повел головой — Бушуев Максим Сергеевич. Фигура! Но сомнительная… — Я уже слышал про одну сомнительную важную фигуру из прошлого Бункера. — Сергей Панкратов? — Да. — Неугомонный экспансионист, исследователь, бунтарь и просто рисковый человек — кивнул старик — Уважаю его безмерно. Своей неугомонностью Сергей Панкратов подарил всем жителям Бункера годы и годы дополнительной жизни. Он погиб ради нас всех. Смешно, но то же самое я могу сказать и про Бушуева Максима, хотя многие из знающих о том периоде относятся к нему крайне неоднозначно. А с чего ты решил, что в правлении Бункера был такой человек? — Взглянул на структуру Бункера сверху как на схему — пояснил я — Вспомнил тех крепких стариков в черных телогрейках у входа в Замок. Разносящих баланду безобидных здешних молодых. Про всегда закрытые двери и четкую иерархию. И как-то во всем этом я разглядел контуры тюремных бараков. Хотя территория Холла больше похожа на поселение для изработанных вольноотпущенных. |