Книга ПереКРЕСТок одиночества 4, страница 144 – Руслан Михайлов

Пройдя через сомкнувшиеся за нами ворота — в очередной раз меня «царапнула» это слабое место Убежища, вездеход свернул к своей площадке, прокатил еще несколько метров и замер. В ярко освещенном кокпите за рычагами управление одиноко и весомо сидел отоспавшийся Сергей Блат в чистом зеленом свитере с высоким горлом. Старик пытался выглядеть невозмутимым и даже равнодушным, но ему явно льстило общее восторженное внимание. А я в кокпит последние километры даже не совался. И такое мое поведение не осталось незамеченным, хотя узнал я об этом чуть позже.

Первые часы были посвящены населению Холла, Центра и даже вышедшим наружу жителям Замка. Вызванный плодовоовощным буйством восторг ничуть не утих. В воздухе витали радостные планы, что тут же опровергались другими и возрождались в чуть ином виде. При этом все знали, что рядом с монастырем в Холле уже разбито несколько пока сиротливых грядок и что монахи дней и ночей не спят, бережно ухаживая за огородиком. Также все знали, что еще две длинные грядки протянулись вдоль стены в Центре, прочертив две линии мимо столов общей зоны. Что сталось с той долей семян, овощей и фруктов, ушедших в Замок мало кто знал наверняка, но все были уверены, что с семенами распорядятся мудро.

Где-то только часа через три разговоров и бурных обсуждений, похлопыванию по плечу и обходу всех частей Бункера, я наконец сумел тихо ускользнуть и заняться собой. Вытащив личные вещи из вездехода, проводил взглядом вполне твердо шагающую к лестнице Милену, дошел до пристройки, сбросил пожитки на кровать и по-простецки уселся на пороге, вытянув ноги в самодельных меховых тапочках и наслаждаясь тишиной, спокойствием и… открывшимся передо мной видом.

Не могу говорить за все Убежище.

Но Холл… вот он изменился не только радикально, но и скорей всего навсегда. Яркий свет, регулярно опускаемые рычаги, ровный поток тепла, исчезнувшие со стен предательские пятна сырости и пропавший снег в углах. Яркие украшения на чистых столах, дымящийся самовар, булькающий чем-то вкусным большой котел в дальнем углу. Подросший в размерах и в высоту лес кроватей и нар, представляющий собой наш монастырь с его мудрым настоятелем. Длинные грядки — пока без зеленых ростков, но это только начало. Там за узким проходом, что слева от меня, кладбищенская пещера, где помимо полных телами усопших трещин теперь тянутся по стенам длинные полки с растущей там съедобной травой и давшими первые ростки корнеплодами.

Как я уже успел узнать, за считанные дни без нас тут в Холле наконец созрел давно вынашиваемый план сразу у десятка еще крепких решительных стариков и они, объединившись, сварливо обсудив детали и распределив роли, снарядились, соорудили надплечную защиту от летающих тварей, вооружились рогатинами, прихватили с собой одного стрелка с винтовкой и двумя патронами, после чего перекрестились, поклонились и вышли наружу.

Вернулись они через полтора часа — чуть напуганные, но не растерявшие решительности. С собой они притащили собранный под снегом хворост, ведро нарубленных снежных червей для удобрения, санки с мешком, набитым мерзлыми комьями земли и трофейной лыжной палкой оранжевого цвета. Само собой, приняты добытчики были с бурным восторгом. Все найденное распределили по нужным местам, а сама стариковская бригада, где младшему было под семьдесят, отдохнула полдня, отоспалась и снова вышла в холод. На этот раз их не было несколько часов и тут в Бункере уже начали беспокоиться. Но бригада вернулась — с примерно теми же трофеями, но в большем количестве. На медведя им наткнуться не удалось — хотя выходили именно ради тестовой охоты и с подстраховкой в виде, намертво зажатой в дрожащих руках стрелка.