Онлайн книга «Инфер 10»
|
— Благодалствуем от селдца воинов! Донесшийся сквозь пол очередной толчок придал бы этому заявлению дополнительной весомости, если бы из дыры в основании стены не донеслось тревожно и с надеждой: — Сладкое⁈ — Сладкое — усмехнулся я и уронил на пол складной нож — Пальце себе не обрежьте. А в свертке кукурузные лепешки с фруктовым джемом. Вчера я любезно принял его в подарок от пьяного отсоса, а с утра хорошенько вычистил от всякой грязи и подточил. — Не облежем как-нибудь! — с тем же достоинством пообещала тьма и на ноже сомкнулась детская ладошка, утянув к себе. — Все норм в делах воинских? — Все холошо! — Точно? Слышу сомнение… — Вчела толстый Клюг тащил себе под одеяло Ксану… и лот ей заклывал… Кивнув, я спросил: — Тот лысеющий пузатый обитающий в дальнем углу на нижней койке? — Он. У Ксаны синяк и лазбита губа. — Еще что-нибудь? — У Ксаны? — Вообще. — Все холошо! — Ну хорошо так хорошо — ответил я и встал — После завтрака подкину вам чего-нибудь еще. — Там не дадут… — Мне дадут — пообещал я, глянув на блеклый белый ореол выхода из барачного отсека. Но двинулся я в противоположном направлении. Пройдя до дальней стены центральным проходом, свернул в узкий закроватный переулок, толкая плечом развешанное на стене тряпье, добрался до угла, освещенного помаргивающей «вечной» лампой, едва дающей свет. Убедившись, что койка не пустует, я сдернул одеяло с головы храпящего после ночной попойки мужика, убедился, что этот тот самый Клюг, накинул одеяло ему обратно на башку и нанес с десяток ударов кулаком. Он дернулся только после первого, но сразу же обмяк и следующие девять пришлись в его мягчащую с каждым новым ударом харю. С трудом остановившись, чтобы не убить, я вытер кулак о каки-то тряпки, выпрямился и при зыбком свете снятой со стены лампы задумчиво осмотрел еще одну пока еще целую харю — на средней койке на спине лежал какой-то обмерший от испуга хреносос, вытянувший руки по швам и сверлящий напряженным взглядом койку выше. Оценив его грязную никогда не стиранную майку, спустился взглядом ниже до паха и одновременно с этим зажатый в моих пальцах нож скребанул лезвием край койки. Мужик вздрогнул и часто задышал, уставив на меня выпученные зенки. — Когда тот хмырь ребенка к себе в постель тащил — ты тут же лежал? — лениво спросил я, пытаясь выковырять острием клинка сучок из деревянной конструкции. — Б-был… здесь… к г-горю моему… — А чего не вступился за ребенка? — Да я… — Да ты? — Клюг сильный… — Понимаю. Клюг сильный… — Да! — А ты слабый… — Да! — И на ребенка срать ты хотел… — Да! Ой! Нет! Нет! Не хотел! Дети — святое! Но я… — Но ты? — я подался вперед, не обращая внимания на доносящиеся с низу кашляющие звуки, где трясущийся Клюг пытался либо выплюнуть, либо проглотить выбитые мной зубы. — Но я трус… — обреченно признался обильно потеющий мужик, испуская вонь немытого тела — Он бы меня… — Когда эта тварь, стонущая ниже очнется и снова сможет слушать и понимать — дай ему знать, что если то, что он пытался сделать, повторится еще раз, я отрежу ему хер и заставлю сожрать, а потом убью очень медленно и мучительно. И сейчас бы убил… но… — тяжело вздохнув, я признался — Но пока не могу. Понимаешь? — И тараканов жалеть надо! — поддакнул потеющий. Я покачал головой: |