Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 343 – Александр Майерс

Брови Плахова дёрнулись вверх, и он резко замотал головой.

— Хорошо, — сказал я. — Можете отрицать участие графа. Не понимаю, зачем это вам, но как хотите.

Отойдя, я сел за стол и жестом пригласил Арсения занять место напротив. Тот, помедлив, осторожно уселся на краешек стула и сцепил пальцы.

— Вам всё равно придётся во всём признаться, — произнёс я. — Завтра утром сюда приедут следователи из Дворянского ведомства. Они тоже вряд ли поверят в сказки о личной инициативе. Уверен, им будет очень интересно узнать подробности.

Я выдержал паузу, давая Плахову прочувствовать важность этих слов. Да, речь не только о конфликте между нами. Арсений Витальевич вмешал свой род в войну между мной и альянсом… Если будет доказано, что ритуалисты Муратова пытались атаковать мой Очаг, это однозначно расценят как нарушение прекращения огня.

Дыхание барона стало прерывистым. Кажется, он только теперь полностью осознал, во что вляпался.

— А пока обсудим контрибуцию, — сказал я.

— К-контрибуцию? — его глаза округлились. — Владимир Александрович, вы шутите! Что у меня осталось? Одни руины! Какая контрибуция⁈

— Та, что полагается победителю по закону. Вы нарушили нашу договорённость и вероломно напали на мой род. Я, в соответствии со статьями Военного Устава и Межродового Кодекса, объявил вам войну. Все документы оформлены, завтра утром вам привезут копии для ознакомления.

Плахов громко сглотнул, и приоткрыл рот, но я не дал ему сказать:

— И как вы можете видеть, войну я выиграл. А победитель имеет право на контрибуцию. Деньги меня вполне устроят, хотя готов рассмотреть вариант оплаты боеприпасами, артефактами и иным имуществом, которое у вас ещё могло уцелеть.

Я притянул к себе лежащий на столе лист бумаги. Там был написан какой-то приказ. Я перевернул лист, написал на чистой стороне сумму и протянул бумагу барону.

Барон дрожащими пальцами взял лист. Посмотрел на цифру, и я увидел, как в его глазах гаснет последняя надежда. Он даже попытался что-то сказать, протестовать, но из горла вырвался лишь бессильный хрип.

— Я никогда не смогу восстановиться… Вы хотите добить меня окончательно!

— Я хочу получить то, что положено мне по праву, — поправил я. — У вас нет выбора, Арсений Витальевич. Будьте уверены, если дело дойдёт до суда, вам придётся выплатить гораздо больше.

Барон сидел, сгорбившись, глядя на роковую бумагу. Борьба внутри него была написана на лице — жалкая, бесполезная борьба. Он был загнан в угол, и единственный выход, который у него оставался — это полная и безоговорочная капитуляция.

— Хорошо, — наконец, выдавил он. — Я… я согласен.

— Мудрое решение, — констатировал я. — Давайте позовём кого-нибудь, кто поможет нам составить акт о капитуляции.

Можно сказать, я пожалел Плахова, забрав у него контрибуцию боеприпасами и драгоценностями. Живые деньги пригодятся ему для восстановления разрушенного — а мне как раз больше нужны магические стрелы, которых немало нашлось в арсенале барона. Здание хоть и попало под обстрел, но большая часть содержимого осталась целой.

Домой мы вернулись к утру. По дороге я связался с Базилевским и убедился, что официально война была проведена как надо — у Дворянского ведомства не возникло ко мне никаких претензий. Формальности были соблюдены, я остался чист перед законом. Теперь можно было думать о будущем.