Книга Абсолютная Власть 4, страница 92 – Александр Майерс

Я приказал подать автомобиль и через полчаса уже подъезжал к мрачноватому зданию резиденции генерал-губернатора. Меня провели в солнечную столовую, где был накрыт стол на двоих. Князь Охотников, в безупречном домашнем костюме, жестом пригласил меня присоединиться.

— Владимир Александрович, благодарю, что нашли время, — произнёс он. — Надеюсь, я не слишком расстроил ваши утренние планы?

— Нисколько, ваше высочество, — ответил я, садясь. — Всегда к вашим услугам.

Мы обменялись парой ничего не значащих фраз о погоде и последних новостях, пока слуги расставляли на столе блюда. Атмосфера была спокойной, почти дружелюбной, но я чувствовал подвох. Охотников не стал бы звать меня на завтрак просто так.

Когда слуги удалились, князь отпил чаю, поставил фарфоровую чашку с тихим стуком и, не меняя выражения лица, протянул мне через стол сложенный лист бумаги.

— Вчера вечером ко мне поступило это, — сказал он. — Полагаю, вам будет интересно.

Я развернул лист и начал читать. Это был коллективный иск, подписанный группой купцов из Владивостока и окрестностей. Они в подробностях, с указанием дат, сумм и имён, обвиняли Базилевского в мошенничестве.

Якобы он, действуя от моего имени, закупал у них оружие и припасы в долг, а теперь отказывался платить, прикрываясь юридическими формальностями. Более того, в тексте были намёки на то, что Базилевский брал крупные суммы у ростовщиков, а полученные деньги тайно переправлял барону фон Бергу, играя таким образом на два фронта.

Я дочитал до конца и медленно поднял взгляд на Охотникова.

— Это бред, — сказал я, откладывая бумагу. — Филипп Евгеньевич не способен на такое. Все наши закупки велись через официальные каналы, все счета оплачены. А история с фон Бергом… она абсурдна даже для уровня бульварной газеты.

Князь кивнул, его лицо оставалось невозмутимым.

— Я понимаю, что это бред, Владимир Александрович. Я успел познакомиться с Филиппом Евгеньевичем и составить представление о его характере. Также я навёл кое-какие справки, — князь слегка нахмурился. — Но я, признаюсь, поражён. Я видел многое в столичных интригах, но чтобы в провинции борьба за пост генерал-губернатора велась с таким ожесточением и применением столь грязных методов…

— Ну, вы же прекрасно понимаете, Василий Михайлович, кто стоит за этими методами, — произнёс я, глядя ему прямо в глаза.

— Понимаю, — согласился Охотников. — Альберт Игнатьев — мастер подобных ударов. Но видите ли, в этом и заключается моя дилемма.

Князь отодвинул тарелку и сложил руки на столе.

— Я буду с вами предельно откровенен, барон. Базилевский — ваш человек. А вы — тот, кого некоторые весьма влиятельные члены Совета Высших считают костью в горле.

Он сделал паузу, будто ожидая моей реакции. Но я оставался невозмутим.

— Вы — сильный, самостоятельный лидер с мощной родовой магией и поддержкой населения. Вы не нуждаетесь в постоянной опеке из столицы и имеете собственные взгляды на будущее региона. Для империи, привыкшей к более управляемым наместникам, это вызов. Поэтому, с одной стороны, у нас Игнатьев — человек без принципов, но предсказуемый в своей жажде власти и потому потенциально управляемый. С другой — Базилевский, честный и принципиальный, но за ним стоите вы. И оба варианта в глазах Совета Высших несут в себе определённые проблемы.