Книга Абсолютная Власть 4, страница 48 – Александр Майерс

г. Владивосток

Два дня спустя

Владивосток встретил меня гулом машин, запахом угля и металла, и странным ощущением пустоты. Связь с Очагом была едва ощутима, тонкой, болезненной нитью на самом дне сознания. Моя магия здесь была слабым подобием себя, приглушённая техногенным полем города. Но сейчас мне нужна была не магия, а другой инструмент — информация.

Я встретился с Артуром в его временном кабинете — скромном, но опрятном помещении в деловом квартале, которое мы арендовали для нужд кампании Базилевского.

Молодой юрист, помощник Филиппа Евгеньевича, был похож на своего наставника той же педантичной аккуратностью, но в его глазах горел более живой, нетерпеливый огонёк.

— Владимир Александрович, — он встал при моём входе, указывая на стопку газет и папку на столе. — Всё, как вы просили. Я составил полный список.

Рядом тут же появилась опрятная блондинка. Волосы аккуратно убраны в хвост, на глазах очки, платье более чем скромное — но каким-то образом от девушки исходила аура горячей сексуальности.

Возможно, дело было во взгляде. Она смотрела на меня так, будто была готова наброситься прямо сейчас.

— Присаживайтесь, господин, — проворковала она. — Хотите чаю? Цикорий?

— Зелёный чай, пожалуйста, — ответил я. — Благодарю.

Я сел в предложенное кресло, листая газеты. Заголовки кричали о «спекулянте Базилевском», каждая статья была ушатом грязи, вылитым с мастерством, достойным лучшего применения.

— «Владивостокский вестник», «Голос Приамурья», «Коммерсант Дальний»… — зачитал Артур, пока я просматривал список. — Всего семь изданий. Три — откровенно жёлтые, бульварные, их аудитория верит всему. Остальные — респектабельные, но явно получили солидный куш за публикацию.

— Хорошая работа, — отметил я, откладывая список. — А что по поводу ответных мер?

Артур открыл папку и протянул мне несколько аккуратно составленных документов.

— Я подготовил три уровня реагирования. Первый — официальные опровержения с требованием опубликовать их в том же объёме и на тех же полосах. Второй — претензии о защите чести и достоинства, направленные в суд, это создаст формальный прецедент. И третий… — Артур слегка запнулся, — подготовка исков о клевете с требованием крупных компенсаций. Но, Владимир Александрович, суды — это долго. Пока мы будем судиться, репутацию Филиппа Евгеньевича похоронят окончательно.

Я внимательно изучил документы. Всё было составлено безупречно, с отсылками к статьям законов. Это был правильный, законный путь. Но мой противник играл не по законам, а используя самые грязные методы из возможных.

Публикация клеветы наверняка самое безобидное, что есть у Игнатьева в арсенале.

— Вы правы, Артур, — сказал я, закрывая папку. — Суды — это тяжёлая артиллерия, которая добьёт противника. Сейчас же нам нужен штурм. Надо заняться ответной информационной кампанией.

Юрист посмотрел на меня с интересом.

— Вы имеете в виду опубликовать опровержения в других газетах?

— Не только, — я покачал головой. — Оправдания — это защита. А нам нужно наступление. Надо не просто обелить Филиппа Евгеньевича. Нужно показать, кто стоит за этой грязью, и вывалять этого человека в ней же. Но осторожно. Пока — без прямых обвинений. Нужно задавать вопросы. Кому выгодно очернить человека, который выступает за законность и порядок? Кто боится честных выборов? Пусть читатели сами догадаются.