Книга Абсолютная Власть 4, страница 38 – Александр Майерс

Муратов, что было крайне показательно, прислал даже группу своих строителей для помощи в отстройке уничтоженных гражданских объектов. Жест, возможно, вынужденный, но он говорил о многом.

Маховик разрушения удалось если не остановить, то хотя бы перевести на другие обороты. Работы, конечно, предстояло ещё немерено, но первый шаг был сделан.

Мои размышления прервал стук в дверь. В кабинет вошёл Базилевский, чьего визита я сегодня и ждал. Юрист был, как всегда, безупречен — тёмный костюм без единой морщинки, галстук затянут с геометрической точностью. Во всём его виде сквозила педантичная аккуратность, граничащая с одержимостью.

— Владимир Александрович, — Базилевский слегка склонил голову, положив на стол свой кожаный портфель.

— Филипп Евгеньевич, садитесь. Как успехи?

Он устроился в кресле, выпрямил спину и сложил руки на коленях.

— Движение есть. Встречался с представителями купеческих гильдий и мелкими землевладельцами. Вчера выступил в Гражданском совете Приамурья. Речь о необходимости восстановления экономики и верховенства закона была встречена с одобрением. Идёт активная, пока что негласная, подготовка к тому, чтобы занять пост генерал-губернатора взамен покойного господина Высоцкого.

Базилевский сделал паузу, снял очки и начал методично протирать их платком.

— Кстати… Это неофициально, и источник просил не разглашать, но мне по секрету сообщили результаты вскрытия Высоцкого. Его отравили. Какой-то хитрый, медленнодействующий яд, который ему вводили, судя по всему, уже давно. Месяцами.

Мы с Филиппом переглянулись. В его глазах читалось то же самое предположение, что зрело и у меня в голове.

— Игнатьев? — тихо спросил я.

Базилевский тяжело вздохнул и снова надел очки.

— Прямых доказательств нет. Но почерк… Узнаваем. Устранить легитимного правителя, чтобы создать вакуум власти, в который он планировал войти. Наш конфликт с Муратовым был ему на руку.

— О нём что-нибудь известно?

— Он уже во Владивостоке. Развернул очень активную кампанию. Встречается со всеми, кто имеет хоть какое-то влияние, щедро раздаёт обещания и, я подозреваю, не только их. Он уже беседовал с графом Токаревым. Чем закончилась их беседа — неясно. Но Токарев, как вам известно, не из тех, кто спешит с выводами. Он не будет вставать ни на чью сторону раньше времени, предпочитая выждать и посмотреть, куда качнётся маятник.

Я кивнул. Токарев был старой, хитрой лисой, и его нейтралитет в этой ситуации был скорее благом — он не усиливал ни нас, ни Игнатьева.

— А что насчёт вас, Филипп Евгеньевич? Альберт не оставляет попыток вас дискредитировать?

Юрист усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.

— О, он активно копает под меня. Похоже, очень хочет найти компромат. Но, — он развёл руками, — моя репутация без ложной скромности безупречна. Взяток не брал, дела не запускал, законы не нарушал. Он ничего не найдёт.

— Тогда он может ничего и не искать, — мрачно заметил я. — Он может этот компромат создать. Фальшивые свидетельства, подставные сделки, подкупленные «жертвы». Вы же знаете, как это делается. Не говоря уж о том, что он может решиться и на более суровые методы борьбы. Будьте предельно осторожны, Филипп Евгеньевич. Я выделю вам дополнительных людей для охраны.

— Благодарю, Владимир Александрович, — Базилевский с пониманием кивнул. — Приму все меры. Кстати, насчёт мер! Я отправил в столицу заявление насчёт того, чтобы отменили признание рода Градовых изменниками Родины.