Книга Истинная Императора драконов, страница 25 – Дея Делери

В голове мелькнули воспоминания об изумрудном драконе… мелькнули и скрылись в глубинах Ока. Он вытянул в том числе воспоминания о встрече с истинным! И с богиней. Быть может, у меня получится скрыться от этих пронизывающих снов об истинном?

Око откинуло меня, и я едва не упала, но меня придержал храмовник.

— Он… он забрал воспоминания о…

Я открывала и закрывала рот, но не могла произнести ни звука. Словно эти знания отныне были для меня заблокированы. Отец хмуро смотрел на меня. А я почувствовала, как голова начала кружиться. Сознание медленно покидало меня.

Проснулась я спустя целую неделю. Оказывается, у меня был сильный ментальный откат после Ока памяти. Поэтому теперь мы собирались в спешке, ведь сильно опаздывали — занятия уже начались, и в этом была огромная проблема.

— В академию не принимают посреди учебного года. Но мы что-нибудь придумаем, — заверял меня Гуннар. И после добавлял: — Тебе следует опасаться всех изумрудных драконов. Помнишь?

Я кивала. Да, потому что мой истинный — изумрудный. Хотя, если честно, я уже не была уверена, что он изумрудный. Око памяти работает отлично, перебирая мои собственные воспоминания и делая их блеклыми. Словно фантазии. Я уже сама не уверена, что было реальностью, а что — сном.

Путь до нейтральных земель занял пять дней. Мы добирались почтовыми каретами и после — дирижаблем, подпитываемым магическими артефактами. В это время в воздухе летали драконы, и я с интересом выглядывала в окошко, любуясь огромными, парящими ящерами.

В общем, чувствовала я себя ребенком, и мне было совершенно не стыдно. В нашем мире люди любили путешествовать, с интересом разглядывали новые архитектурные строения, слушали рассказы о стародавних временах и изучали чужой быт. Любопытство, которое можно больше отнести к любознательности, в таком случае совершенно не зазорно.

Вот и мне стыдно не было. Я с удовольствием изучала этот мир, и искренне восхищалась его прекрасными сторонами.

О непрекрасных лучше умолчать. Много было всего, что вызывало в моей душе протест. Например, отношение к женщинам.

Со мной за время путешествия практически не общались. Лишь с Гуннаром. Я словно была его собачкой, на которую иногда поглядывали, услужливо улыбались и разве что не гладили по холке. Это бесило, раздражало, но… я понимала, что в чужой монастырь со своим уставом не войдешь. И исправить такой угрюмый патриархальный мир будет совсем не просто.

— Когда-то все было иначе, — со вздохом сообщил Гуннар, пока мы летели в дирижабле. — Раньше женщин принимали за равных и носили на руках за то, что женщина способна подарить жизнь. Женское тело действительно удивительно, рождение ребенка — чудо, что не доступно мужчинам. Но триста лет назад… — Он понизил голос, чтобы нас никто не услышал, — все изменилось. Видишь ли, драконы высшая раса…

— Чай? — к нам услужливо подошла местная стюардесса, и подала отцу фарфоровую чашечку. Она же у него спросила: — А вашей спутнице?..

Я вздохнула. Даже девушки тут относятся друг к другу также, как и к нам — мужчины. Не обращаются напрямую, а спрашивают всё у «покровителя».

— Тоже чай. Зеленый, — откликнулась я и тонко улыбнулась.

Когда она отошла, я отпила чая — ароматного, насыщенного, с мятными нотками. Если что и было восхитительно в этом мире — это травы. Отец любил собирать разные в лесу, и после мы их заваривали.