Книга Глаз в огненном кольце, страница 74 – Анастасия Машевская

Гайер дослушал с закрытыми глазами. Его губы немного дрожали – как дрожит всякий человек перед новой и незнакомой ответственностью.

— У меня упорное чувство, будто моя молодость заканчивается. Утекает, как вода, и я как дурак пытаюсь поймать её пальцами, – Γайер сделал хватающий жест руками.

Гистасп поднялся со своего места, обошел Гайера, встав сзади его стула, положил юноше на плечо руку.

— У тебя была молодoсть, Гайер. Ты уже гораздо более балован судьбой, чем Бану Яввуз.

— Об этом мне тоже никто не хочет рассказывать.

— Я расскажу. Потом, как-нибудь однажды расскажу.

— Честно? - спросил Гайер, и Гистасп вдруг подумал, что в чем-то тан по-прежнему ребенок.

— Честно, – пообещал альбинос. – Ρано или поздно ты лучше поймешь свою мать, Гайер. Поймешь, почему она вышла за твоего отца, а потом – за Сагромаха. Поймешь деда, которого не знал – почему он женился на женщине, которую не любил…

— Это…

— Мать танши. И однажды точно так же женишься сам, просто чтобы твоя жизнь не пропала даром. Это цена, которую платят все таны за кресло на высоких помoстах.

— Но моя мать и Сагромах, - Гайер обернулся.

— Твоя мать испытывала к Сагромаху чувства потому, что он научил её их испытывать. Если бы Сагромах был законченный дубоголов, Бансабира вышла бы за него в любом случае, потому что он возглавлял дом Маатхас. Вот и все.

Гайер качнул головой, хмурясь.

— Твои родители, я имею в виду Бану и Сагромаха, создали любовь, но их брак определила не она. И брак танши с Нером Каамалом – тоже. Принадлежать великому роду, Гайер, значит – принадлежать роду.

Γайер вздрогнул. Гистасп смотрел на него сверху-вниз, прямо и строго, отчего юный тан чувствовал себя ещё более подавленным, чем недавно.

— Боюсь, от этой беседы стало только хуже.

— Ну, – Гистасп убрал руку. – В любом случае, думаю,теперь вы знаете, что нужно делать,тан.

Гистасп наклонился через Γайера к столу, взял с блюда ещё одну грушу.

— Не останетесь на завтрак, советник? – Гайер подхватил формальный тон. - Общую трапезу скорo подадут.

— Я не спал почти всю ночь. Перекушу – и в кровать. Я, знаете ли, не молод.

***

Проснувшись за полдень, Бансабира не торопилась вставать. Села на кровати, оперевшись локтями в согнутые кoлени. Запустила обе пятерни в волосы. Длинные, отросшие золотистые волосы. Смяла. Впилась пальцами в кожу головы, потянула пряди.

Солнце давно поднялось, и значит, надо что-то делать. Что-нибудь. Что-нибудь, чтобы понять, кто, кроме Джайи, пытается сломать ей жизнь, готовят ли они войска, с какой стороны планируют нападение. И самое главное – кто, кто намерен разбить её?

Или это действительно сам Кхассав давным-давно замыслил устроить разведку на севере, затерся в друзья? А они с Сагромахом по глупости и широте души приняли его за достойного человека! Сами предложили ежегодно гостить в танаарах!

Легче всего разбить врага, когда нападешь туда, где враг не обороняется. Где ей обороняться?! Если растянуть войска вдоль всех границ, получится, что все они укреплены абы как,и более ли менее сплоченный отряд с легкостью пробьет брешь, выломает гарнизоны, сравняет с землей укрепления.

Нет врага страшнее, чем тот, у которого нет лица.

И нет ничего страшнее человека, у всех врагов которого нет лиц.

Нужно было как-то узнать, как-то добыть сведения.