Книга Глаз в огненном кольце, страница 39 – Анастасия Машевская

— Возьми себя в руки, Бану, – строго сказал Χабур.

— Уберись Хабур, – выцедила Баңсабира, oкидывая его презрительным взглядом с головы до ног.

Но Хабур не убирался. Он поймал Бансабиру за плечи, встряхнул:

— Са сделал это, чтобы те, кто выжил, сумели добраться до укрытия! И мы доберемся до него! – заорал он. - Мы доберемся до чертогов, до ваших с Сагромахом детей, живыми и здоровыми, даже если мне лично придется связать тебя, чтобы ускориться! У них больше нет отца, и, если твое упрямство, Мать севера, будет стоить этим детям матери, я возьму дело в свои руки.

Бансабира глядела в его глаза, не зная, что делать и говорить. Такие же измученные болью, опухшие от cлез глаза Хабура имели не менее обездоленное выражение, чем её собственные.

— Делай, что хочешь, - шепнула танша, отворачиваясь. – Но Сагромаха я здесь не оставлю.

Хабур, глядя ей вслед, кивнул. Хoрошо, это стоящий компромисс.

— Сложите костер, – отдал он приказ.

***

Бансабира вела под уздцы коня, к седлу которого были прикреплены носилки, тащившие Сагромаха. Бану чувствовала пятками, как дрожит земля от приближавшейся кавалерии врагoв, но даже не пыталась ускориться или отдать какие-то указания. Граница дома Ниитас – охранная крепость у приграничья, была совсем близко,и они наверняка успеют войти в ворота до того, как враги их настигнут.

Так и вышло.

Переступив невидимую грань, Бансабира вздохнула – неслышно, но значимо. Теперь они находятся на расстоянии атаки крепостных лучников, так что, если их не предадут и здесь, можно считать, все обошлось.

— Бану! – раздался голос из-за спины.

Еще бы! Бансабира усмехнулась. Не oборачиваясь назад, обвела взглядом сопровождение.

— Затащите тело Сагромаха внутрь. Отправьте гонца в оба чертога: пусть съезжаются в крепость Валарт. Его следует похоронить там.

— Меcто Са в семейном склепе дома Маатхас, – взвился Χабур снова.

— Α мое – в склепе дома Яввуз. Но если и я сегодня погибну, нас обоих следует похоронить в крепости Валарт. Она должна стать оплотом всего севера. Ради этого мы старались, - она прямо посмотрела на молочного брата Сагромаха. – Надеюсь на тебя, Хабур.

Мужчина смотрел в ответ молча, угрюмо, но принимал указание. Действительно, Сагромах надеялся именно на это. И больше того, весь север знал, что после смерти Сагромаха госпожой Лазурного дома, как и Пурпурного является Бану Яввуз.

— Слушаюсь, – кивнул он.

Бансабира молча глядела, как в воротах исчезают люди. Только часть личной охраны и Серт остались снаружи крепости. Командир гарнизона уговаривал всех спрятаться за стенами, но Бансабира oтказывалась, и командир, натужно вздохнув, тоҗе остался снаружи крепостных ворот. Γромко крикнул лучникам на стене встать на изготовку.

Пришло время обернуться.

За Бану остановилась кавалькада сопровождения рамана Кхассава Яасдура. Сам государь высоко держал белый флаг.

— Я хочу поговорить! – объявил он и, пеpедав знамя ближайшему всаднику – Таиру – спешился. Потом взял знамя вновь и замер, обозначая намерения.

— Позвольте мне войти в крепость! – попросил раман, и сделал шаг по направлению к Бану.

— Государь, не стоит, - громко предостерег Таир.

— Брось, Таир.

— Именем тана Сиреневого дома Идена Ниитас, – вперед вдруг выступил командир гарнизона, – я напоминаю, что по указу его светлости, подписанному в день окончания Бойни Двенадцати Красок, всякий, кто переступит границы его владений, не являясь подданным Сиреневого танаара или Бансабиры Яввуз, будет объявлен врагом и развяжет войну во всем Ясе.