Книга Глаз в огненном кольце, страница 263 – Анастасия Машевская

— Так его звали Интар?

— Да. И все же тут нет интриги: врага заманивают выгодой, а тебя к тому моменту ненавидели все. Но вот что интересно…

***

Разговор был долог. Давно миновала полночь. Вино в кувшин слуги наливали уже дважды, Гор пил вдвое быстрее танши. Блюдо с новой горячей едой тоже стояло рядом. Время от времени один из них выходил, потом возвращался. Как-то, когда вернулся Гор, он увидел, что Бану более не ждет его за столом, но удобно устроилась на полу, на принесенных матрацах и подушках.

— Устала, - пожаловалась женщина. Да, прямые спинки стульев за столом не располагали к душевным беседам.

Питье и пищу Бансабира тоже стащила на пол и, вытянув ноги, расслаблялась. В бою ей выпало несколько повреждений, но сейчас, кажется, большинство схватились. Время от времени она неудобно вела плечом, но в остальном Гор не отвлекался на подобные проявления женского неудобства.

Закончив разговор о минувшем сраҗении и войне, Гор перекинулся к воспоминаниям Храма Даг и даже сознался, что видел её Железный путь.

Бансабира не злилась: только довольно ухмылялась.

— Обма-а-анщик, – тянула она столь ласково, что мужчина не думал обижаться.

— Что ж, признаю: ты вправе меня обвинять, – насмешливо оскалился Гор.

Но Бансабира в ответ только качнула головой и вдруг серьезно заметила:

— Я давно ни в чем тебя не виню, Гор. Я тебė признательна, – сказала она с чувством. - Ты сделал из меня человека, способного преодолеть все невзгоды в одиночку.

Гор в душе тоже все время был серьезен: шутливый тон никогда не является свидетельством того, что человек шутит.

Он сделал из неё? - мысленно повторил Гoр. Было время, когда он так думал: он сделал из неё Бану Изящную, Гистасп – Мать лагерей, а её покойный муж – Мать Севера. Но правда в том, что сколько не расти песчаную эфу из слепня, если ты не родился царицей змей, никто не поможет. Его собственная дочь стала ему доказательством.

Мужчина захохотал.

— Да ну, я тут не причем, - небрежно махнул рукой. – Это всё обстоятельства.

— Ну да, – танша издевательски взметнула бровь.

— Серьезно, – с видом, будто сам удивлен, подтвердил Гор. – Я всего лишь отнял у тебя все.

Бансабира была в корне не согласна с этим, но пока не перебивала: Гору явно было, что cказать.

— Когда тебе неоткуда җдать поддержки, когда за плечом нет никого, кто даже в минуты отчаяния сказал бы теплое слово, не то, что помог – тогда человек и остается один на один с обстоятельствами. Люди любят говорить, что времена, когда они взрослели, были жестоки. Но правда в том, Бану, что все времена жестоки. Как и обстоятельства. И, подлаживаясь, становится жестоким человек. Все просто.

Бансабира слушала, хмурясь, завороженная его словами. Гор прав. Раньше она могла верить, будто бы тяготы, не убивая, делают сильней. Но это ложь, ибо все, что не убило её прежде, сделало Бансабиру Изящную злой и гордой.

— Чушь, - подытожил Гор,и Бану накрыла губы ладошкой. Она что, опять сказала вслух то, что собиралась только подумать?

Гор, наблюдая, снова расхохотался.

— Знаешь, – продолжил он, успокоившись. В его голосе вдруг мелькнули лирические нотки, – когда-то давно я здорово облажался – одному из наших соседей пригнали табун первосортных архонских коней, и я украл одного. В качестве наказания сосед потребовал отрубить мне ногу, чтобы я больше никогда не смог ходить или тем более влезть на лошадь. Я был тогда совсем мальчишкой – десять лет, всего боялся. Ну и побежал к родителям, хлюпая носом. А они что сделали? – спросил мужчина у Бансабиры. Та пожала плечами и для убедительности помотала головой.