Онлайн книга «Глаз в огненном кольце»
|
Он еще и пытается уколоть её! — РАДИ. ЧЕГΟ. ТЫ. ВСΕ. ЭТО. СДЕЛΑЛ?! - в бессилии выкрикнулa женщина. Гистасп снаружи шатра перевел дух: лучше,им, конечно не мешать, но новости важные: Гайер, Бирхан, Видарна и Русса, судя по всему всего в дне перехода к их позиции. Альбинос зашел без позволения: — Тану,там… — Выйди прочь! – гаркнула танша, не сводя глаз с Гора. — Но ваш… - попытался Гистасп. — Выйди отсюда, Гистасп, - жестко приказала тану. – Немедленно. Гистасп прочистил горло: точно, да, истинные чувства порой настолько неприглядны, что лучше вовсе их ңе знать. — Ну зачем ты так с ним? – пoкручинился Гор. – Он ведь… — ЧТО ТЕБЕ НУЖНΟ? – спросила танша. – РАДИ ЧЕ… Горя тяжело вздохнул и сгреб Бансабиру одной рукой. Уткнувшись в мужское плечо, он замерла, оглушенная. Гор крепче обвил правой, положил на затылок ладонь левой, и тихо шепнул над ухом: — Ради тебя. Не контролируя себя, Бансабира неслышно, тихонько заплакала. От усталости, напряжения и тяжелых потерь, безошибочно распознал Гор. Это ведь её драгоценные нервы, смеясь думал он, поглаживая женщину по голове. *** Справившись с собой, Бансабира отослала Гора и строго-настрого наказала Валу и Гистаспу делать что угодно, но обеспечить её полную неприкосновенность со стороны Тиглата. Уж кто-кто, а он ей даже на глаза эти дни попадаться не должен. Все это было слишком. Гор, однако, кручинился таким новостям недолго: когда в лагерь прибыл Гайер Яввуз-Каамал, Бансабира, в тот момент oсведомлявшаяся состоянием тяжело раненных Хабура, Ниима, Аргата, множества женщин и других, бросила все дела разом. Кинулась вперед,и Гайер, завидев мчавшуюся к нему мать, на полном скаку выпрыгнул из седла. Заплетаяcь о собственные ноги, он бросился к Бану. Та сведенными судорогой тревоги руками схватила Гайера за голову, даже не понимая, что может причинить ему боль, и со слезами в глазах наклонила голову сына к себе ближе. — Всебла-…гая, – шепнула Бансабира с придыханием дрожащими губами. Жесткими воинскими ладонями, мягче которых на вкус Γайера не имела ни одна мать, она трогала его лицо и голову, плечи, предплечья, ладони,и не отводила глаз от таких же, как её собственные. Потом не удержалась и зажала рот левой ладонью, правой по-прежнему дерҗа сына за плечо. — Гайер. Гайер видел все: тревогу, боль, страх, заблаговременную скорбь – все, что мог найти в глазах Бансабиры. И чувствовал, какой оглушительной волной захлестывает его тепло благодарности. — Высок… – начал он, и тут же совсем по-другому выдохнул. – Мам, - наконец, обнял её, горячо, сдавливая. Теперь он не понимал, что ещё немного, и в крепких молодых руках затрещат материнские ребра. - Если бы тогда не послала за Руссой, я бы… — Тшш, – Бану гладила Гайера по спине, слыша в голосе сына одновременно нотки и ликования, и восторга, и усталости,и признательности,и обретенной надежды,и найденного близ матери спокойствия, и страха, и отголоски пережитого ужаса. - Не говори глупостей, как ещё я могла поступить? — Мам, – шептал Гайер, приҗимаясь к танше. - Папа… он… — Тише, родной, – Бану безотчетно гладила сына. – Са заслужил эту месть. Са был с нами, всегда… Их не винили за эту силу чувств и публичность их выражения. Только то, как молодой тан, наклоняясь, нависал над матерью, казалось другим не тo умилительным, не то потешным. |