Книга Город с запахом шоколада, страница 89 – Кейт Андерсенн

— А до тех пор… значит, мы можем спать в одной кровати? — и фыркнула.

Он тепло засмеялся и покачал головой.

— Нет, я буду жить здесь, у фрау Гертруды.

— А… а… как это?

Все слова вдруг растерялись. Ну верно… что он выдумал такое⁈. Только что твердил, что будет рядом хоть бы хны и надо слушаться, а теперь…

— Ты же говорил, что мне одной опасно, что нельзя…

— Ты не будешь одна.

Он откровенно потешался! Но Маша не понимала скрытого смысла, и ничего не могла с собой поделать.

— А лавка?.. Я ее бросить не могу, это же «Грифон»!.. — потрясла указательным пальцем ему перед носом.

Варт хмыкнул весело.

— Будет тебе «Грифон».

— Он, вообще-то, тебе был… Как память.

— А я приду на третью чашку какао, лихо одноглазое.

— «Душа моя» — звучало лучше.

— Тебе не к лицу.

— Сам ты одноглазый… — надулась Маша, отворачиваясь, но с коленей не слезая — тепло слишком и безопасно там. Потом заерзала, обернулась обратно — ведь кто владеет знанием, тот владеет миром: — Так что ты такое придумал, что и оставить меня тебе не страшно, и сам вот это отдельно… я надоела тебе, да?.. Тем, что на рожон лезу?

Так всегда было… Пятки и душа зайцем в них на миг похолодели. Хоть нутро и посмеивалось над сомнениями: ежу понятно, что не поэтому.

— Нет, но так будет правильно, — твердо сказал Варт. И не поспоришь. — А в лавке тебя ждет Жаклин Дюссолье.

— Жаклин⁈ Ты ее…

Пф, она так в вальсах и тепле разнежилась, что и забыла про француженку, а та вчера для нее живота не пожалела!

— Да. Она умеет варить шоколад и научит тебя всем премудростям. А я пойду добывать какао. Навещу вас вечером.

Он поцеловал ее в висок и легонько подбросил коленом, давая ненавязчиво понять, что пора и честь знать, красавица лихо одноглазое. Она, вообще-то, ему зеленого света не давала… на такое обращение…

Но княжича это волнует разве? И вроде это и хорошо, что ли. Взбрыкнуть хочется, а тут же ощущение, что ты не бесхозный больше и не бездомный, и не только себе теперь принадлежишь, и не ты решаешь, и помыкать уже не выйдет, как ни старайся, как ни ярись…

И так и должно быть. И так и хорошо. Будто бросаешь якорь в чужом сердце, и оно держит крепче всего на свете. Там, где ты должен быть.

Она сама себе казалась невесомой, со стола собирая.

— Постой, надо посуду помыть, чтоб мы базар-вокзала не оставляли. Сейчас найду миску… и зола еще нужна — наскребешь? И бери полотенце — будешь вытирать чистое. Так все… примерные братья и сестры в кино делают.

Маленькая невинная ложь. Но он не стал возражать. Потому что никогда не смотрел кино и не знал, что так делают примерные супруги.

Варт помог ей собрать вещи, оделись в сухое и чистое каждый в своем углу, осмотрелись. Не оставили ли гостеприимным хозяевам беспорядка?

Правда, его рубаха так и осталась рваной, но Варт махнул рукой:

— В кабинете переоденусь в китель.

На лестнице уже велел, хозяйски всучивая монетки из кармана:

— Поедешь трамваем. Вот тебе три пфеннига. Так безопаснее. Выйдешь у собора, а там будет близко. До остановки провожу.

— Скажите пожалуйста, он уже и про трамваи, и про остановки знает… И расписание, может?

— Каждый двенадцать минут.

Да… четыре века все же дают классную фору.

— Постой… а тоналка? Волшебный крем? — зарылась в сумочке. — Ты ведь хотел.

— Дай в карман. Он позже мне нужен будет.