Онлайн книга «Город с запахом шоколада»
|
Она даже языка не знает. Да блин! Маша резко сжала кулак и встала. Все как-то переживают крыс и тюрьму. Все справляются, нет безвыходных ситуаций, есть только повешенные носы. Вытерла под этим самым килограммовым носом, и вышел пронаунс, как из Парижа: — Кто-то из вас… говорит по-русски? Как же в висках стреляет. Хоть плачь, хоть смейся. — А еще б, — усмехнулась дородная тетка с таким макияжем, что тут и 80-е рядом не стояли. — Зачем в «Коромысло» переться, если с клиентом и покалякать не сможешь. Еще две разбитные девахи — иначе не назовешь — гоготнули развязными голосами, подмигнули друг другу с самым пошлым видом, и одна выдала: — Ну, Анка, ты не заговаривайся. Можно и без калякать, сразу по делу… — Борода не скупится на своих, — возразила Анка. — А всякие залетные птички… Взоры троицы обратились к тоненькой брюнетке в платье с приспущенным плечом. Несмотря на явную принадлежность к — как там? — падшим, оставалось в ней нечто элегантное. Девица хмыкнула, повела голым плечиком и натянула на него сползшую худую шаль. Она пыталась угреться рядом с грудастой подавальщицей, что безмятежно похрапывала, будто ей не впервой. Может, оно и так. — А залетные птички получают лучшие крошки недолго, — фыркнула Анка. — Хранцуженка, — и сплюнула в сторону брюнетки. Та закатила глаза и отвернулась. Подавальщица распахнула глаза, осмотрелась по сторонам, узрела крысу, кивнула сама себе и впала в дальнейший транс. — Вопрос в том, что ты тут забыла, барыня, — подбоченилась Анка «ревущие 80-е». Заводила. Маша прищурила целый глаз, чтоб присмотреться. Кажется, волосы у нее рыжие. Что это меняет? Крашеные, наверно, в те времена только та профессия такой и была… — Да какая из нее барыня, — отозвалась разбитная деваха номер два. — Не знаю. К Бороде пришла, еще барыня была. Это теперь морду подпортили. В голосе Анки сквозила злая удовлетворенность. — Я по делу пришла, — попыталась Маша откреститься. — По торговому. Не по вашей части. Фу. Даже представить — фу. Еще и к медведю-Бороде, у которого зубы не чищеные и кариесом в дыры изъеденные — за версту слышно. — Давай, болтай, — усмехнулась деваха номер один и сделала угрожающий шажок в ее сторону. — Что она там в кармашке перекатывает, барышни? — А проверим, — согласилась Анка. Маша вжалась в стену до того, что упала обратно в свой продуваемый сквозняками уголок. Кажется, она узнала, что такое, когда шевелятся на затылке волосы. — Девчонки, вы чего… зачем мне с вами соперничать?.. Вы вон какие… богатые, а я что… Анка и ее подручные нависали уже над скамейкой. Маша зажмурилась, но болтать продолжила: — А я весь день вообще на улице чаем торговала… И даже нормальным соседкам от того перенравилась… куда казаку Бороде… Брошь собрала в кулак. Если что… как кастет не сработает, но весу, может, придаст, и ни за что ее не отдаст Анке, это ради нее все и затеялось… — Анка, ça suffit, — донеслось глухое из угла. — Ты не трогаешь эта женщина. Поняла? Девицы обернулись своими обширными телесами, и в просвет Маша единственным глазом могла рассмотреть «хранцуженку», что стояла… в боевой позиции, с… с ножом. Е-мое. Еще ее самопальный кастет… Но она не дралась ни разу!.. — Что, хранцузская шваль, хочешь драки? — харкнула Анка и сплюнула вбок, Маше на истерзанную туфлю. |