Онлайн книга «Город с запахом шоколада»
|
— Da, vse harasho, — буркнул и Варт. Только жалко броши. — Сейчас принесу, — поспешил Краузе наверх. Вартислав, насупившись и сжимая-разжимая кулаки, отошел от ступеней. Фрау Фрунзе укоризненно покачала головой. А вот Мари пускала из глаз в него молнии, хмыкнула, задрала нос и отвернулась. — Он принесет мне свитер. И плащ, — пояснил Варт. — Чего ты развел сцену на сей раз? На сей раз⁈. Можно подумать, он в этом хорош. Сцены и истерики — Мариина прерогатива. — Брошь пропала. Родовая. — И ты думал, что Фриц… — ткнула Мари его в здоровое плечо, а потом ойкнула: — Постой… с грифоном такая? — Ну да! Ты видела?.. — Кажется, она в казематах выпала… — Что значит в казематах выпала⁈. Вмешалась на сей раз фрау Фрунзе, взяла его мягко за локоть, с недюжинной силой дернула прочь от Марии, к столу. — Может, мятки выпьешь, милок? Успокоит тебя. Вартислав крякнул. Чтоб их, всех этих женщин проницательных… — Спасибо, но мы уходим. Краузе швырнул ему плащ и свитер еще с верха лестницы. — Фрау Фрунзе, отведу наших гостей смотреть лавку. Как это безобразие надевается?.. Варт покрутил странную шерстяную вещь так и эдак. Мари подтолкнула в бок, показала… в дыру просунуть голову. Ему бы и на мысль не пришло!.. — Ах, милые мои, ни пуха вам, ни пера! А ты, Барт, не хулигань! А то девушки любить не будут. — Прости, — прошептала Мари, блестя обеспокоенными глазами. — Это я виновата. Расстегивала, когда ты упал, и не подумала… Я поищу… — Ладно, — великодушно похлопал Варт ее по плечу, не глядя, — не страшно. Пойдем… смотреть твой Штеттин. Запахнул плащ поверх этой чумной одежи, пальцы привычно потянулись застегнуть… и наткнулись на пустоту. Эх. * * * Маша. Штеттин вечерел. Честно — Фалькен штрассе, она же будущая улица Польской армии (ересь какая! выходит, Щецин Польше почитай и не принадлежал, а… Ягелло теперь на купюрах печатают, как родного…) — выглядела божественно. Высокие дома — не отреставрированные, а едва возведенные, еще не все. Квартирные и виллы для зажиточных семей со слугами. В такой вот комнатке слуг она и жила один месяц — снимала… Широкая аллея, все эти пилястры и баллюстрады, витые перила балконов, цветная штукатурка пастельных тонов, которую и сгущающиеся сумерки не скрывали. Дымящие трубы каминов, теплые квадраты окон, прогуливающиеся прохожие от лавки до лавки. Дамы придерживают платья, и она тоже может так… Маша с наслаждением приподнимала свою юбку на каждый шаг, с самой витой лестницы из квартиры Краузе. С Вартом она не разговаривала — было стыдно за брошь (она ведь заметила тогда, в подвале, что там птичья голова — грифон Грифичей как он есть, дурья Машулина башка) и стыдно за то, что этот стыд не мешал ей пьянеть от счастья. Просто Маша привыкла, что столь незамутненные моменты предугадать невозможно, а потому и профукивать несправедливо. Никогда не знаешь, пришел ли он надолго и когда повторится. Она бы и снежком запустила или в Варта или даже в Краузе, но один дулся и вообще она как бы виновата, а другой влюблен и добр, и потому лишнее расположение, даже в виде снаряда в спину — лишнее. Так что она никого не трогала, тихонько радовалась юбке и подставляла ладонь под кружащиеся снежинки, еле сдерживаясь, чтобы не закружиться под фонарями. Газовыми, судя по тому, что их зажигали фонарщики в цилиндрах и черных плащах. Шок. И кина не надо… |