Книга Город с запахом шоколада, страница 37 – Кейт Андерсенн

Но Мария собиралась так целеустремленно — натянув смехотворно тоненькое пальто с мехом, которое придарил ей хлюпик Фриц. Застегнулась на все пуговицы, крутится перед зеркалом. Довольная. Красивая. И совершенно бестолковая.

— Накидку сверху надень, — буркнул Вартислав. — Задубнешь.

Присмотрел на вешалке, ту самую, из подземелья. Никак фрау Фрунзе хозяйственно выстирала — уже не пахнет. Встряхнул, кинул на плечи.

— Эй! — вскричала Мари, попытавшись сбросить полезный предмет одежды, так что пришлось придержать, и завязать под подбородком завязки. — Некрасиво!

— Зато тепло.

Вартислав поискал свой дублет. Но того на вешалке не нашлось.

— Милок, — отозвалась зоркая фрау Фрунзе. — Там… дыра была. От ножа…

И смотрит так на него — а вдруг пояснит, кто его и как?

— Свои предали, — скупо ответил. — А плащ?

— Дивный твой плащ… Херр Краузе забрали.

Херр Краузе, легок на помине, спускался по лестнице, упихивая сумку бумагами.

— Чего вы там болтаете? — поинтересовалась Мари. — Я ж не понимаю ничего, толмач. Переведи.

А пусть себе додумывает. Вартислав сделал шаг к ступеням и преградил инженеру шаг. Тот едва на него не натолкнулся. Чутка отшатнулся, моргнул, поправил очки.

— Барт? — поднял брови.

Вот кто фланер, наверняка. Без дела шататься готов да печеные яблоки на палочке Марии покупать и лавки, голову задуривать.

— Фридрих, — в тон ему ответил, что знал, кто чего стоит, — где моя одежда?

Даже штаны в шкафу откопал другие. Застежки дивные, но крой удобный. А вот рубаха Краузе ему не подошла, пришлось сорочку спальную заправлять.

— Барт, — не смутился интеллигент, — в такой нельзя по улице расхаживать. Вы и так… странно появились. Мне стоило немалых трудов замять вопрос вашего появления. Понимаешь?

— Не понимаю. Что тебе не нравится?

Мари влезла между ними, тревожно хмуря брови.

— Эй, что ты творишь, Варт? On vas obizhaet, Fritz?..

Пора браться за русский. Он подумывал и прежде, потому как в Балту и Россия совалась: Новгород, Псков. С рожью, пенькой, мехами, смолой. Да все редко, все далеко. Зато обманывали бы русичи меньше, коли бы их понимал.

— Vse harasho, — отстранил трясогузку, не спуская взгляда с немецкого интеллигента.

— Mariya Aleksandrovna, ne izvolte volnovatsa. Барт, вам стоит учить язык ваших предков.

— Не представляете, как часто подумываю об этом. После встречи с сестрой. Каковы ваши намерения в отношении нее?

— Самые серьезные.

— Не думайте, что вам придется просто, Краузе. Так что предложите мне надеть, раз моего мне не оставили? Попрошу отдать только брошь с плаща.

— Брошь? — удивился Фриц, с каменным выражением лица выдержав все прочее. — Но при вас не было броши.

Родовая брошь! Вартислав схватил хлюпика за грудки.

— Варт! — пискнула трясогузка, вцепилась ему в руки. — Не твори глупостей!

— Твой жених — вор, — процедил Варт ей по-польски. А потом Краузе по-немецки: — Это была единственная память о моей семье.

— Но Мария Александровна говорила, вы не знали своих родителей?

Варт скрипнул зубами. Насочиняла трясогузка, и нельзя слова поперек…

— Тех, кто меня вырастил. Тебе не понять.

В угоду трясогузке отпустил многострадальный воротник совсем не испугавшегося интеллигента.

— Правда не было броши, сожалею, — миролюбиво сказал Краузе. — Моя одежда будет вам маловата… Хорошо, дам вам охотничий свитер — он будет побольше, должен налезть. И надевайте свой плащ, сейчас принесу. Мороз ударил. Mariya Aleksandrovna, ne volnuytes, vse horosho.