Онлайн книга «Город с запахом шоколада»
|
— И ты встретила там любовь? — Я⁈. Да куда там! — Мари так удивилась, что даже расхохоталась. — Я только лебедей на Сене кормила. Вместо того, чтобы есть самой — на вторую булку у меня денег уже не было. Они так забавно берут из пальцев хлеб, чуточку пощипывая, но это так мило, знаешь… Тогда еще Нотр-Дам был цел, и атмосферка… А еще, знаешь, в нем всегда были круглые площади, а улицы расходились как лучи звезд, и Щецин был такой, и водителям жуть как не нравилось… А оказывается — Фриц сказал — что только двадцать лет назад Париж перестроил барон Осман, чтобы гигиену в городе улучшить и предотвратить забастовки и баррикады на узких улицах старых кварталов… На аллеях удобно устраивать парады и контролировать несколько улиц за раз, и некоторые города подхватили эту моду, как и наш. Представляешь?.. А всю жизнь Париж был другим, не таким, каким мы его знаем! Мы вообще ничего не знаем, по ходу, я в шоке просто! Варт уже насмерть полюбил этот ее жар, с которым она все делала, и век бы слушал, но уточнил важную, смутно знакомую деталь: — А Штеттин перестраивает Краузе? — Краузе только помогает. Один из младших инженеров, и он больше по взрыву фортификаций… Мари вдруг поджала губы и выдала обиженное: — А вообще, мог бы и поинтересоваться, как я в эти дни без тебя! А он сказки про Париж требует… Ох, она ведь уже несколько раз это говорила, а он все про свое… * * * Маша. Вартислав Грифич — не просто заноза и эгоист, но еще и совершенный нарцисс. Вот что он себе возомнил, будто, раз она за него переживает, то и целовать можно⁈. Он, вообще, кириллицу не умеет, а они договорились тогда, так что нечего! А еще он младше и дурак с рапирой наперевес. Одну ее бросил. Не по собственной воле, конечно, но злиться это на него не мешает! И даже не спросил, тяжело ли было! Про Париж ему рассказывай, будто это главное самое! Краузе, конечно, просто находка. Поверил всему, что она рассказала — даже стыдно. Но выбора у нее особого не было. Скажи она правду, он бы решил, что Маша сумасшедшая и отправил бы в дом… как они их тут называли. Не терпимости, а иначе как-то, но они уже сто процентов существовали. И переживал бы при этом, и ответственность чувствовал, хотя какая его вина в том, что их бог-ведро так вот кинул?.. Это с Вартом можно поцапаться, и ничего никому за то не будет. А Фрица жалко. Он добрый и мягкий и умный, он такого не выдержит, и жаль его потерять. Варта тоже терять было страшно, но Варт теряться и сам не станет. Он — вон — и уколы морфия пережил в здравом уме и памяти, хотя она умоляла доктора уменьшить дозу, а то побочки те еще, контролировала каждый укол и перевязку, несмотря на гадости гноя и открытого мяса… Врала, что это в России открыли. Благо, Краузе при том не было — его вызвал бургомистр по поводу казематных штук. И доктор был уступчив и сносно говорил по-польски. Но это не отменяет факта, как ей страшно было совсем одной остаться, как жалела, что желала ему заржаветь… И что опять желает. — Прости, Мари, — просто сказал Вартислав и дотянулся до ее руки на коленях, легонько пожал. — Я был не прав. Маша так и разинула рот. Вот уж чего не ожидала, так не ожидала. А Варт продолжил без всяких издевательств: — Ты сказала, что открываешь лавку? — Я… да… просто я должна была работать на шоколадной фабрике… там, у себя. Вот и подумала… Ляпнула, а Краузе воодушевился и предложил, говорит, дело прибыльное и много есть пустых домов у набережной, где попробовать можно… Но мне страшно очень… Где я товар доставать буду? И реклама, и документы, и все… |