Книга Дом на краю земли, страница 83 – Кейт Андерсенн

Да что там… она теперь тоже Хейл, а не Моро. Перед камнями, звездами и Богом, и людьми тоже.

Только все все равно надо попрощаться. Перечитать письма. Осмыслить. Осознать счастье и развеять по ветру ужасы прошлого, как он развеял свои волосы.

Завтра. Завтра утром. Вылезать из его надежных объятий — выше ее сил. Скромных женских сил. И Элоди спрятала нос в его плечо, и он сквозь сон хмыкнул довольно.

* * *

У открытых вод жить — значит жить на краю времени и у самых его истоков. Значит спать у ворот во вселенную со всеми её чудовищами и собственными живыми звёздами, рассыпанными в глубокой кромешной тьме. Значит быть наедине с собой и целым миром одновременно.

Мама Шамана.

Прощались на сыром рассвете тепло и нежно, но торопливо. Потому что иначе ни в какой Лимерик он никогда не уедет, и Эль права — лучше добраться туда затемно.

— Еще нарвешься на каких-нибудь тори, прознают, что ты сасанах — и что мне тогда делать… — сказала она, проверяя, крепко ли он затянул подпругу. — Так что нечего меня опекать. Что мне тут станется. Да и Бесенок рядом.

Он молча румянил на костре обрезки застарелого бекона Падди. Все лучшее ирландец продал на субботней ярмарке в Эннисе, а нового заготовить не успел. Дымок смешивался с предрассветным прогорклым туманом, который тщетно пыталось рассеять робкое утреннее пятно солнца.

Дольмен казался лишь силуэтом из снов о Полуночном рынке. А ее ступни под красным подолом снова были насквозь мокрые.

Она подошла, стащила горячий кусок у него, хмурого, из-под носа, громко обожглась и едва не упустила ему же на макушку. Нагнулась и поцеловала туда, где не упало. Зарылась носом в волосы, елозя по шее пальцами, спускаясь к груди.

— Ты весь продымился, Эдмон. Ну, чего ты такой насупленный?

В Лимерик надо. И по протезу узнать, книг прикупить, продать сухостоев и отваров, которые он успел изготовить за это время. Попытать счастья документы ведьме выправить, да и башмачки купить покрепче.

А она сделает то, что вроде как нужно сделать. Как минимум — ей самой для спокойствия. А возможно — и объясниться с 'опекуном"-дольменом.

Однажды он и с ее отцом объясняться будет. Но про эту ночь мсье Моро лучше не ведать, пожалуй. Она была какая-то правильная и безумная одновременно.

Он отложил веточки с мясом, дернул ее легонько вниз за шаловливое запястье, поймал, ойкнувшую, жующую и замасленную в объятия. Рассмеялся.

— Ведьма ты, — чмокнул в нос. — Я так не уеду.

— Задержишься еще на несколько часов, — согласилась она, серьезно накручивая на палец волос на его груди.

— И никакого Лимерика затемно.

Поцеловал жадно, будто она — это бекон, который с голоду хочется сгрызть побыстрее.

— И я тебя не пущу до завтрашнего дня, — засмеялась запыхавшись, едва отстранилась.

— Может, и не беда? — потянулся Эдмон обратно к ее лицу.

И получил надгрызанный кусок бекона вместо нее. И смех. И жирный палец в отстраненный силой лоб.

— Подумай об Оуэне, — строго велела ведьма, не слезая с его колен и морща назидательно нос. — Всем будет лучше, если он поскорее сможет уйти в свою Коннемару.

— Вечно я должен думать о ком-то другом, а обо мне кто подумает, — проворчал Эдмон, спихивая ее прочь. — Иди отсюда, не вводи меня в искушение.

— А о тебе подумаю я, — хвастливо заявила Эль и сделала счастливый круг — он мог бы поклясться — гальярды вокруг слабенького пахучего болотом костра.