Книга Дом на краю земли, страница 78 – Кейт Андерсенн

Кивнула.

— Думаю, более, чем.

— Значит, Лимерик, — потер Эдмунд руки и повернулся обратно к Эю. — Как раз хотел просить у тебя подводу, о’Бриан. Она ведь тебе все равно пока не нужна? Так, кто первый на осмотр?

И все они ему повиновались, как миленькие… Элоди с Мойрой только оставалось отойти в сторонку, ухватившись друг за друга, и не мешать. Мойра горячо шептала про то, какой этот тори гадкий, и как Дермот их терпит таких, а доктор спасает зачем, и все гневно в Оуэна глазками стреляла. А Элоди подумала, что… что быть человеком не только страшно, но и восхитительно.

Особенно — если у человека есть муж. Ну… ладно, а у мужа корова. И где-то там — котенок ждет их обоих.

* * *

Возьми меня просто с собой,

Куда бы ни шел ты.

Немного Нервно. Ритуал.

К дольмену поехали верхом. Ибо Эй о’Бриан сказал, что нечего повозку таскать — верхом оно быстрее и безопаснее. А книгу или протез везти если — так вот вам седельные сумки.

Зато можно было сидеть у него в объятиях, слышать его дыхание у себя на виске, ловить мимолетный взгляд, и — все законно.

Под плащом копошится недовольный тряской Бесенок, в той самой седельной сумке болтается Гарвей. Элоди уговаривала, что не надо, но где там! Сасанах оказался тверд, как английский дуб, в своем решении ее отвоевать у камней. И собирался сжечь безвинно отличную медицинскую книгу ради этого.

— Ты же сжигаешь письма Бастьена.

— У меня договор с дольменом, понимаешь? Чтобы его расторгнуть, я должна заплатить. Я и так не знаю, получится ли. Потому что менять условия договора… это не очень правильно, особенно — с природой.

— Вот и я заключу договор. Что ты — моя, и руки прочь, — заявил доктор. — Как оно работает?

Тут Элоди и растерялась.

— Ну, этого так не объяснить, Эдмон…

— Так я и думал. Тогда расскажи, почему ты в это веришь?

Элоди заерзала, радуясь, что конь идет еле-еле. Никто не хотел спешить к Яме Печалей и расставаться. Солнце подбиралось сквозь рваные перья облаков к закату, на роскошную траву ложились косые тени от нее же самой, и их общая с конем и доктором тень, смешная и длинная, падала на дорогу.

Он ведь думает, что она выдумала. Но надо отдать должное его терпению — не ругается и не смеется. Только она не выдумала ведь.

— Так все местные говорят. И я знаю. Потому что пыталась сбежать из того дома. Знаешь же… когда видишь первый раз, это жутко.

Эдмон снова кивнул, задевая подбородком ее ухо. У него щетина там. Вот забавно же — что кто-то может стать родным так быстро и так безусловно.

— Я вообще удивлен, что ты спишь в таком месте. Спала, — тут же исправил он себя. — Потому что больше я тебя не отпущу на утес.

Элоди прыснула и щелкнула его по так удобно близкому носу.

— У тебя кровать маленькая.

— Куплю большую.

— Денег не хватит.

— Наскребу как-нибудь, а до тех пор потеснимся. Не меняй тему, Эль. Ты пыталась уйти, но не получилось? Почему? Как ты вообще попала на клиф — зачем на тропу понесло?

Это было страшно. Вот так нырять в то холодное время, когда она была одна, когда тянуло на дно и не было никакой надежды, когда уже не была никем, но и еще — тоже, когда не было Бастьена и тем более — Эдмона… Элоди вжалась в его грудь, и он придержал за талию. Погладил по боку.

— Я его с моря увидела… У меня была доска с «Ла Фудра». Только потому я и не утонула, знаешь… Вцепилась намертво, а вокруг и внутри тьма, пена, соленая вода. И неизвестно, куда грести, чтобы спастись. Я задыхалась и шла на дно. И, честно говоря, была рада, что силы заканчивались, потому что заставлять себя снова вдохнуть — это адски больно. Я сказала миру «прощай» и вдруг… увидела свет. Наверху, на утесе. Будто бы кто-то позвал меня. И пришлось вынырнуть снова.