Книга Дом на краю земли, страница 76 – Кейт Андерсенн

— У папы были гравюры в аптеке — он очень ими гордился, а я их разглядывала часами, а потом мучалась кошмарами, — засмеялась его ведьма в свободный кулак, поддала кочку травы туфелькой. — В Тулузе потом уже на чердаке все пылилось, как и прежняя жизнь… Как-то вспомнилось, и получилось. Но Паре ведь делал еще протезы. И точно писал трактаты на эту тему. Про механическую руку ты ведь точно знать должен. Представь, ею можно было держать поводья!

Эдмунд кивнул. Надо же — можно вот так идти с любимой женщиной по мягкой траве, держаться за руки и обсуждать медицинские трактаты.

— Так моя ведьма — дочка аптекаря?

Она прыснула.

— «Твоя ведьма» — говоришь тоже, Эдмон… Ну да, сначала папа был аптекарем, а потом изобрел особенные фиалковые духи, удачно продал и стал известным парфюмером Тулузы, надеясь, что его дочка выйдет замуж хотя бы за маркиза. А я вот… за доктора-сасанаха выхожу.

— Вышла уже, — продемонстрировал Эдмунд браслет на запястье, поднимая их сплетенные руки. Воспользовался моментом, быстро наклонился вперед и поймал губы. Смял, попробовал, отпрянул, облизываясь — вкусная такая. — Так вот откуда у нее знания о перегонных кубах.

— Что ты творишь, — прошептала покрасневшая до кончиков ушей Элоди, — на нас смотрят!

И кивнула на окна. Проклятие, они уже добрались до фермы, что ж быстро так. И да — Грания, Мойра, Падди, Эй и даже ехидная рожа Оуэна — все торчали в окне жилой комнаты.

Сжал ее руку, подхватил за талию, прокружил, подбросил, чтоб перехватить удобнее, поставил на камни низенькой серой стены. Элоди завизжала, цепляясь за его плечи.

— А пусть смотрят и привыкают. Ведьма — моя, и ничья больше. С камнями или аптекарями я договорюсь не хуже, чем ты — со своими призрачными всадниками.

Она смотрела на него испуганно и восхищенно сразу, обхватив за шею.

— А про то, что я твой, ты еще в «Старом Гусе» при Мойре сказала, так что знают все.

Снял одну ее руку со своей шеи, повел по хлипкой сухой кладке, заставляя балансировать.

— Так что не бойся, Эль. Ничего не бойся.

И она пошла. Размахивая второй рукой по воздуху, как чайка, теряя равновесие, заваливаясь на его плечо, хохоча.

И в очередной момент он подхватил ее на руки и шагнул прямо так в калитку.

Прежде он не был склонен к фиглярству подобного рода — на них отваживался скорее двор Карла Второго, и то со скуки — но теперь все изменилось. Если это работает — пусть будет фиглярство. А оно работает, он знает и видел сам, в старой доброй Англии.

* * *

Он просто сошел с ума! Хватает ее, целует, называет женой, вызывает камни на дуэль, вносит на руках на чужую ферму, и по ступеням — к собственным пациентам и Грании, и Мойре… У Элоди Моро кружилась голова, ей пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть. От счастья можно опьянеть, да?..

Никто не боролся за нее никогда. Кавалеры — в шутку, без всякого серьезного, Бастьен — только чтоб не исчезла, но никогда — чтобы сделать своей.

А Эдмон…

А Эдмон не менее счастливо улыбнулся опешившим дулайнцам, которые явно не были в состоянии поверить ни принесенной кухаркой сплетне, ни собственным глазам. Расшаркался, что во дворце, а после деловито уточнил у торжествующей Мойры, подставившей плечо не менее торжествующему Оуэну:

— Отличная работа, Мойрин. Однако, вижу, что мой пациент вас не послушался.