Книга Дом на краю земли, страница 127 – Кейт Андерсенн

Он больше ни одной женщине не сможет причинить вреда.

— Ничего, — она попыталась приподняться на подушках, чтобы сесть. Мойрин помогла. — Просто… просто правда кошмар. Не страшно.

Мойрин понятливо закивала, поправляя на ней компресс. Умница-девушка по-прежнему одной рукой сжимала ее ладонь, и было так безопасно. Получается, дело не просто в Эдмоне. С людьми в принципе бывает безопасно. Не только плохо до ночного ужаса, но и хорошо, тепло, уютно. Вот как сейчас. Даже пусть несносный одноногий тори плюется ядом в воздух время от времени.

— Я когда в первый раз — тоже долго спать не могла, — призналась Мойрин, вздыхая. — Эшлин ругалась, что должна спать со мной, а не с мужем. Но спала, недельку. Я не отпускала. Это пройдет.

Элоди задохнулась, по-новому глядя на белокурую смешливую девчонку из паба.

— В первый раз… ты что ж…

— Ну а что, — засмеялась Мойра, поправляя платок, — думаете, в пабе лапушки сидят? Свои-то еще ничего, у Дермота разговор с ними короткий. Но сестрин муж не всегда рядом, да и залетные бывают, и потом тащат в сарай под пьяную руку, и солдаты вечно на лицо смазливое соблазнятся… И не всегда колено между ног помогает. Тут капитан просто пуганый… вами был. Мне повезло. Я крикнула, что однажды отсохнет у него… — она смутилась. — Ну, сами понимаете что. И он побелел и отступил. Вот и отсохло! — жизнерадостно завершила ирландка. — Небеса нас услышали наконец.

Сказать было нечего. Элоди невольно посмотрела на Оуэна и, наверное, увидела у него на лице собственное отражение: отвисшая челюсть и глаза навыкате.

— И… как ты с этим живешь? — не выдержал пораженный тори.

Мойра пожала плечами, поправила компресс на голове Элоди.

— А так же, как все, наверное. Что об этом думать? Было и было — что я могла?.. Отряхнулась, и пошла дальше. Вообще — за такое вешать должны этих скотов, а не нас. Повезло, что на сей раз нас спас доктор Эдмунд. Слышал бы ты, как мы пели «Розу с Черной реки», и какое было лицо священника! — она захохотала. — Вот так я повеселилась! Правда, Луди? Это было торжество справедливости!

Элоди улыбнулась с горечью в ответ на этот по-детски восторженный взгляд. Человек — это столько боли, о которой никто не знает, кроме ворчливой старшей сестры, вынужденной делить с тобой кровать. Столько мужества смеяться и дышать полной грудью, несмотря на сердечные кошмары. Быть человеком куда сложнее, чем быть ведьмой или богиней.

— Надеюсь, пастух получил свой черный пуддинг. Как его звали хоть?..

Тепло сжала Мойрину ладошку, а девушка продолжала, незаметно сжав в ответ:

— Шеймус с Серого Ущелья. Ой, как же Падди ругался на полоумного доктора-сасанаха! — захохотала до слез.

И попробуй пойми — слезы от смеха или от того, от чего плачут куда чаще?

— Мойрин, — позвал Оуэн неожиданно тихо.

Она отсмеялась и спросила вполне благосклонно:

— Ну, чего тебе еще, вредный тори?

— Больше тебя никто не обидит. Клянусь.

Настал черед Мойрин замолкать и удивляться. Но Оуэн уточнять признания не собирался: с трудом повернулся на бок, лицом к стене, и на этом все. Женщины переглянулись.

— Ну… — неловко укутала Мойрин и ее, заставляя опуститься на подушки ниже, — и вы спите, Луди. Доктор Хейл вернется. Такие, как он, всегда возвращаются: каждый фейри и Бог на его стороне.