Книга Дом на краю земли, страница 125 – Кейт Андерсенн

Ведьма наконец засмеялась, на сей раз от души и звонко:

— Ты и так не зовешь! По углам ловить надо, — и шутя оттаскала за ухо.

— Уж кто бы говорил… Но теперь я тебя нашел, ты мой трофей и я тебя забираю — наверх. Грания сердится, что я устроил там лазарет, но выбора у нее не осталось.

Он подхватил ее на руки и с трудом, но поднялся на ноги: Эль обхватила его за шею.

— Но раз ты помнишь, что ты человек — береги себя… в буррене. Хорошо? Мало ли… даже если не буррен, так погода… Обещай!

Он обещал. Говорил, что Эй о’Бриан решил ехать с ними, и она одобрила, потому что «Эй в безнадежную авантюру не полезет». И говорила, что станет его ждать. И он соглашался, что не станет простужаться, и перенапрягаться тоже. Конечно, ведь у него всего несколько часов назад была лихорадка. Он понимает. Он полоумный, но не настолько. Да, он «только люди», принято.

И она смеялась. И позволила себя уложить в постель, в которой прежде лежал Эй. И все ирландцы смотрели, как он с ней нянчится, будто это чудо какое.

Будто супружеской жизни не видели.

У него была в саквояже склянка с мятной настойкой. Он строго наказал Мойре вмешать ведьме в питье десять капель перед сном: прежде, чем накладывать свежие повязки.

Ведьма жарко препиралась с Оуэном на тему человечности фейри. Скорее для развлечения, потому что она постоянно меняла свою точку зрения — то она человек, и тогда как же сбываются проклятия и выживают раненые тори? — то она фейри, и отчего же тогда буррен ее не берет, а только ее врагов? — чем выводила коннемарского повстанца из себя. Кстати, из рук тори еле удалось вырвать протез: пока рано нагружать культю, но он, конечно, успел, и теперь пришлось задержаться, чтобы и его состоянием заняться.

Развеселившаяся ведьма брякнула, что и доктор немного фейри — пусть тори спросит солдат. И тори весь пришел в ярость, что тут где-то солдаты, и пустите меня к ним, я их всех уложу!

В итоге пришлось менять рецепт, они с Мойрой едва уложили беспокойных пациентов маковыми каплями. Элоди плакала и говорила, что она не будет, и что одна не хочет в темноте, и Мойра обещала, что станет держать ее за руку, пока не вернется доктор.

Эдмунд бросил взгляд на уснувшую жену, и внутри все затопило тепло вперемешку с горечью.

То, что она пережила, еще долго будет пребывать с нею.

Как и то, что пережил он, пребывает с ним. Но ведь это не значит, что будущего нет.

* * *

Мужество в том, что ты отважилась на попытку начать новую жизнь.

Из к/ф «Вам письмо».

Элоди оказалась в лодке посреди океана. Лошади с седыми гривами на сей раз не пытались ее убить: только ласково отирались головами о лодку, покачивая, будто колыбельку, и ворчали о чем-то своем под сизой водой.

Впереди возвышался клиф, и знакомый дом на нем: у входа стоял Эдмунд Хейл, махал ей рукой и что-то кричал домашнее и теплое, а Ромашка сжевывала со стен последний плющ. Элоди рассмеялась, повернула голову и похолодела: напротив на скамье сидел капитан Грейвз. Лицо у него было помято о траву, все в ссадинах и трещинах, шея неестественно повернута, будто сломана.

— Думала, не доберусь до тебя, ведьма? — прошипел он, и глаза его вдруг вспыхнули холодным огнем буррена, руки потянулись к ней кривыми щупальцами, схватили за горло и грудь, вжали куда-то в себя…