Книга Королевство Крамтон, страница 23 – Тали Аксандрова

И вот Кадделия была перед нами. Мы все смотрели на нее. Нет, я не смотрела прямо, но я ждала. Я хотела знать, что брюнетка скажет о моем отце. Она еще не знала, что и в моем сердце умеет вспыхивать страшный огонь гнева. Ведь больше всего на свете я люблю свою семью.

— Меня не казнили, — спокойно начала Кадди, — король помиловал меня. Я слишком долго росла у него на глазах. Тогда встал Нэтт Нэлс и заявил, что король не должен сообщать о своем решении людям. Это вызовет беспокойства и волнение. И король согласился с ним!

Брюнетка метнула на меня недобрый взгляд и помолчала.

— «Нужно заключить ее в Высокую башню», — сказал тогда Нэлс. И король снова согласился с ним. Меня тут же схватили и увели. И я не знаю, что еще наговорил на меня Нэтт Нэлс, но с тех пор меня ни разу не выпустили во дворец. Все девять лет я росла в Высокой башне, без друзей и подруг, без вольных садов и рек. Из-за твоего отца я росла в тюрьме!

И Кадди снова вонзила в меня свой огненный взгляд. Симмиус приподнялся, и брюнетка отвернулась.

— У меня был один учитель все это время. Он тоже был заключенный и никуда не выходил, — Кадди усмехнулась, — и иногда приходил Нэтт Нэлс. Он приносил мне горшки с землей и ставил их у решеток окон. Он приносил мне фрукты и домашнюю выпечку. Но я никогда не смотрела на него. Отворачивалась к стене и молчала. Я не забросила своего любимого занятия, но настоящих ножей у меня не было. Только деревянные. Иначе бы я..

Она снова замолчала и погрузилась в себя. Злой огонь сверкнул в ее глазах, и я поняла, что она хотела сказать. Если бы Кадди попал в руки настоящий нож, мой отец однажды бы не вернулся из дворца.

— А едва за ним захлопывалась дверь, я хватала горшки и высыпала землю через решетку. Я выбрасывала все! Все, что он посмел принести!

— Это были синеглазки, — невольно произнесла я.

Я говорила это не ей, а себе самой. Я вспоминала редкие поездки отца во дворец, когда мы еще жили в усадьбе, и то, что он вез с собой. Значит, мама знала. Она знала каждое семечко обожаемых цветов, которое было у нее. И соглашалась отдать их узнице. Может быть, она хотела загладить вину моего отца.

— А как же ты получила серый билет, Кадди? — спросил Симмиус. — Ведь тебя не могло быть в списках жрецов.

— Я не знаю, — покачала головой брюнетка, — должно быть, Нэлс выдал меня жрецам. Надеялся спасти свою дочь.

И она снова метнула на меня взгляд. Такой, словно это я забрала у нее свободу и радость детства. Словно я жила ее жизнь.

— А как было на самом деле? — робко раздалось в стороне.

Это был медвежонок Риб. Брюнетка уже приготовилась вылить на него свое презрение, как Симмиус подхватил вопрос:

— Да, Кадди. Как все было на самом деле в той потайной комнате?

Брюнетка побледнела, глаза ее запылали гневом. Казалось, она сейчас неуловимым движением выхватит ножи и запустит во всех нас. Но Симмиус встал и взял ее за руки:

— Кадди, послушай меня. Я уверен, что ты ни в чем не виновата. Именно поэтому я и спросил. Ты умеешь любить и ненавидеть до самой глубины сердца. И я знаю, что ты любила королеву.

Как бы я хотела, чтобы Симмиус думал так обо мне. Что если я полюблю — то навсегда. Но он думал так о Кадди. И она услышала его. Ее взгляд остановился на нем и потеплел. Минуту они так стояли, рука в руке, не отрывая взгляда друг от друга. И у меня, не знаю почему, защемило сердце.