Книга Попаданка из семьи Русалковых, страница 32 – Тали Аксандрова

— Да? — поднял брови Ринс. — Я не удивлен. И звери чуют красоту. А раньше и мне ее хотелось прибить.

И он широко улыбнулся.

В этот раз мы должны были добыть сок дикого дерева. Звучало не очень. И было опасно — я вычитала это в книге ведьмы. Но для начала самым главным было вообще найти это дерево. Выглядело оно также, как и любое дерево. И любило маскироваться в самых густых лесах. И могло простоять так долго. Однако умело бегать. Прыгать. И хватать своими ветками. Но самым опасным было не это — самым опасным был как раз сок дикого дерева.

Однако до леса было еще далеко. Небо на горизонте посветлело, потом порозовело. Рассветы здесь были очень красивыми, и я не могла отвести взгляд от этой яркой полосы неба.

— Скоро заедем в тень, — покосился на меня Ринс.

Вероятно, принц решил позавтракать. Радость жизни била в нем ключом. Он выглядел усталым — наверное, не выспался — но довольным. Линс по-прежнему был молчалив. И снова внимательно наблюдал за мной. Мелькнула мысль, что ведьма не любила рассветы — и я отвела взгляд.

Мы заехали в небольшой лесок. Кое-где его пронизывал свет, где-то спустилась тень. Крошечный ручеек спешил куда-то, едва слышно журча. Трава была густо усыпана росой. Было сыро и прохладно.

Линс стал готовить привал. Моя лошадь отчего-то нервничала — не хотела ни есть траву, ни пить из ручья. Она косилась куда-то в лесок и норовила удрать. За это время мы познакомились — звали ее Коротконожка — но не подружились.

— Привяжи ее покрепче, Линс, — посоветовал принц, кивая на лошадь и падая на расстеленный блондином плащ.

Ринс лег, смотря в небо и пожевывая соломинку. А мне было не по себе. Лесок был небольшой, деревья стояли свободно и спрятаться здесь было сложно. И все же лошадь нервничала. Линс стал готовить завтрак, а я пошла пройтись по лесу. Шла, всматриваясь в росистую траву. Но вся она была рослой и непримятой, здесь явно никто не ходил этим утром. На ветвях тоже никого не было.

— Скучно! — заявил принц и достал что-то из поклажи.

Это было что-то вроде губной гармошки. Я улыбнулась, потому что любила музыку. Очень. Я прислонилась спиной к первому попавшемуся дереву, подняла голову к небу и стала слушать.

Звуки прорезали тишину и согнали улыбку с моего лица. Мне сразу вспомнилось, где я этот ужас уже слышала. На балу. Слуха у Ринса не было. Совсем. Он выуживал из своего инструмента такое звучание, что хотелось провалиться сквозь землю. А уж когда наследный принц запел… Я повернулась лицом к дереву, уперлась в него лбом и стала бить кулаками по стволу. Чтобы хоть как-то заглушить это. Колотила я изо всех сил.

Внезапно что-то ударило меня по голове, и довольно сильно. Я задрала голову — ничего, быстро огляделась — никого. Постояла еще немного, прислушиваясь и приглядываясь, но все было тихо.

Мы позавтракали. Еду Ринс любил больше, чем пение, к счастью. Но когда после завтрака он снова взялся за этот инструмент, я предложила:

— Может, поедем дальше? Пока утро и свежо.

Линс и Ринс разом глянули на меня. Принц едва не выронил музыкальный инструмент.

— Ээ, ты хочешь ехать прямо сейчас, Визифлюндия? — недоверчиво переспросил принц.

— Да, лучше сейчас, — ответила я и покосилась на почти-губную-гармошку.

— Значит, тьянсы не тронули ее, говоришь? — спросил принц у блондина, не сводя глаз с меня.