Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 84 – Алиса Лаврова

— Ничего! — я наконец выпрямляюсь, убирая руки с живота. Тугой узел внутри ослабевает, и дышать становится легче. Я делаю глубокий вдох и вытираю слезы. И только сейчас осознаю: он без спроса влил в меня огромный объем силы, исцеляя не только ожоги, но и утоляя внутреннюю боль.

От этого понимания ярость взрывается во мне с утроенной силой.

Не думая, я размахиваюсь и со всей мочи бью его по лицу. Но стальная рука перехватывает мое запястье в сантиметре от цели. Он держит его твердо, но в то же время странно бережно. Вместо ответа он лишь медленно качает головой.

— Ненавижу, — сдавленно шепчу я.

— Успокойся, — отрезает он жестоко и холодно. — Ты видишь лишь то, что лежит на поверхности.

— Я вижу тебя насквозь! Ты решил избавиться от меня, чтобы я не мешала твоим интрижкам!

Он ничего не говорит, лишь разглядывает меня с какой-то странной смесью жалости и досады. А потом отпускает руку и бросает взгляд в окно.

— Мы приехали, — невозмутимо отвечает он.

Я смотрю в окно. Огни заливают знакомый фасад. Это наше поместье. А у входа, на верхней ступени крыльца, стоит отец. Увидев карету, он неторопливо спускается нам навстречу, и наши взгляды встречаются. Голова идет кругом. Я ничего не понимаю.

Карета останавливается. Дарий выходит первым и подает мне руку. Словно во сне я принимаю ее и выхожу наружу, тут же опустив глаза, чтобы не видеть ледяного разочарования на лице отца.

— Магистр, — Дарий склоняет голову. — Прошу прощения за столь поздний час. Ваша дочь… немного заблудилась.

— Я знаю, — обрывает его отец. — Благодарю, что привез ее домой.

— Ариана, — голос отца строг, но в нем нет гнева. — Иди в свою комнату.

— Но отец… Я должна сказать тебе…

— Я сказал, иди в свою комнату.

Я бросаю последний взгляд на Дария. Он отвешивает мне формальный, холодный поклон.

— Спокойной ночи, леди Ариана.

Я почти бегом взлетаю по ступеням, молясь лишь о том, чтобы не споткнуться и быстрее скрыться от этого унижения. Он опозорил меня. Привез домой, как нашкодившего щенка. А отец. Он, похоже, совсем не удивлен и это ужаснее всего.

Едва оказавшись в своей комнате, я бросаюсь на кровать и зарываюсь лицом в подушку, позволяя беззвучным слезам душить меня.

Не знаю, сколько проходит времени. Кажется, целую вечность. Я чувствую, как кто-то входит в комнату. Отец.

— Отец, я… — начинаю я, но слова застревают в горле.

Он подходит, садится на край кровати и молча обнимает меня. Я прижимаюсь к его груди, и плотина рушится. Все выливается наружу — боль, страх, унижение, любовь и ненависть.

— Я люблю его, — всхлипываю я ему в плечо. — Но он мерзавец, он использует меня! У него другая!

— Тише, дитя мое, — отец гладит меня по волосам, как в детстве. — Тише.

— Что мне делать, отец?

— Все будет хорошо, — только и говорит он. Неуклюже гладит меня по голове, а потом делает то, чего не делал много лет, — целует в лоб. — Спи. Поговорим завтра. Все совсем не так, как ты думаешь…

Он встает, но у двери оборачивается:

— Ариана... Тебе нравится тетушка Селина?

— Что? — я приподнимаюсь на локте, сбитая с толку. — При чем здесь...

— Просто спрашиваю. Она часто пишет, интересуется твоим здоровьем. Спокойной ночи, дитя.

Он уходит, оставляя меня наедине с этим странным вопросом. Что-то нехорошо ворочается в сердце, предчувствие, нарастающее, мрачное, но непонятное. Отец ведет себя странно.