Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 124 – Алиса Лаврова

При упоминании этого имени лицо толстяка бледнеет, становится землистым.

— Будет исполнено, магистр, — выдавливает он сквозь зубы.

— Вот и славно, — Амонтис улыбается, но эта улыбка не касается глаз — в них по-прежнему ледяная пустота. — Видите, как просто решаются проблемы, когда мы работаем сообща? Мы все здесь ради единой великой цели. Личные амбиции и мелочные распри могут подождать до её достижения.

Внезапно Шардин поворачивается ко мне. Его маленькие, глубоко посаженные глазки останавливаются на Валериане, и в них вспыхивает злобное торжество — выражение человека, нашедшего способ отыграться за унижение.

— Раз уж Ранвейр решил, что его время дороже нашего... — он достаёт изогнутый кинжал с лезвием чёрного металла, покрытым рунами. — Начнём без него. В конце концов, для взятия крови не требуется особого таланта. Справится даже такой недостойный, как я.

— Шардин, — в голосе Амонтиса звучит предупреждение, но толстяк его игнорирует.

— Я просто хочу ускорить процесс, магистр, — Шардин делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю. — Мальчишка слишком много о себе возомнил. Пора преподать ему урок смирения.

Его пухлые, влажные пальцы тянутся к младенцу. Валериан вжимается в меня, его тельце напрягается, и наша связь взрывается паникой — острой, первобытной, абсолютной.

И в этот момент двери распахиваются с такой силой, что ударяются о стены.

— Магистр. Прошу простить за опоздание.

Голос Дария — холодный, как зимняя ночь, как лёд на реке, скрывающий тёмную глубину. Он входит неспешно, размеренно, но в каждом его движении сквозит едва сдерживаемая угроза. Воздух вокруг него словно вибрирует от напряжения.

— А вот и наш герой, — Шардин прячет кинжал в складках мантии, но злоба в его глазах только усиливается, становится концентрированнее. — Решил всё-таки почтить нас своим августейшим присутствием?

Дарий не удостаивает его даже взглядом. Идёт прямо ко мне, встаёт между мной и Шардином — явный жест защиты.

— Ритуал проведу я, — говорит он, обращаясь исключительно к Амонтису. — Как и было оговорено. Как и было решено Советом.

Верховный магистр медленно кивает, и я улавливаю в его глазах удовлетворение. Словно опоздание Дария было частью какого-то плана. Способом ещё раз показать Шардину его место в иерархии.

— Приступайте, Дарий, — Амонтис делает величественный взмах рукой.

В то же мгновение я чувствую, как вся моя сила — тот малый остаток, что позволял мне держаться — утекает, словно выкачивается невидимым насосом. Браслеты на запястьях становятся свинцово-тяжёлыми, впиваются в кожу. Тело словно наливается жидким металлом — даже дыхание даётся с трудом.

Валериан издаёт тихий, жалобный вскрик и прижимается ко мне всем тельцем, словно пытается спрятаться, защититься от того кошмара, что вот-вот начнётся. Его страх эхом отдаётся в моей груди.

В глазах темнеет.

Дарий поворачивается ко мне, и на мгновение — всего на мгновение — в его глазах мелькает нечто похожее на... сожаление? Боль? Или я хочу так думать, потому что не могу поверить, что родной отец может причинить вред своему ребенку...

Он протягивает руки, и я понимаю — сопротивляться бесполезно. Валериан кричит уже в полный голос, когда Дарий забирает его из моих ослабевших рук.

63

Гарт

Чёрная пыль въелась в перчатки так глубоко, что стала частью кожи. Стряхиваю, тру о штаны, но она липнет, проникает в поры, словно живая. Пятьдесят три камня гремят в ящике — неплохая добыча для инспектора, но половина моих людей осталась под завалом, раздавленная тоннами породы.