Книга Смотреть нельзя трогать, страница 27 – Вик Арис

Пока я боролась с собой возле холодильника с минералкой, он уже расплатился, взял пакеты и, будто так и надо, кивнул мне на выход.

— Идемте, крошка. Ночь сама себя красивой не сделает.

— Не называй меня так.

— А как называть?

— Вообще никак.

— Почему? Мне нравится, звучит прикольно — крошка.

На площадке было тихо. Не совсем пусто — где-то далеко внизу смеялись люди, изредка проезжали машины, ветер трогал кусты на склоне, — но вокруг нас будто образовался свой кусочек пространства, отдельный от города, офиса, правильных свиданий и неправильных решений.

Марк расстелил плед на сухом участке, устроил подушки, поставил свечи, налил вино в пластиковые стаканчики с таким серьезным лицом, что я все-таки не выдержала и рассмеялась.

— Что? — спросил он, поднимая глаза.

— Да ничего. Просто ты сейчас выглядишь как очень дорогой мужчина из ромкома, которого не предупредили, что бюджет сцены ограничен ночным супермаркетом.

— А вы, — сказал он, протягивая мне стаканчик, — выглядите как женщина, которая все еще ужасно злится, но уже села на плед.

Я опустила взгляд вниз.

Действительно села.

Ну, собственно, да. Было бы трудно сохранять возмущенное моральное превосходство стоя, когда под тобой плед, рядом подушки, в руках вино, перед глазами река и город, а напротив — мужчина, который сначала ведет себя как катастрофа, а потом вдруг покупает тебе шоколадный торт, потому что заметил, что ты любишь сладкое.

Ненавижу все это.

— Я не «уже села», — сказала я, делая глоток. — Я временно снизила градус агрессии.

— Это очень щедро с вашей стороны.

— Не обольщайся.

Он сел рядом, но не вплотную. И это, как ни странно, тронуло меня еще больше. После ресторана, мотоцикла, его фраз про «ты моя» я ожидала чего угодно — нависания, намеренной близости, продолжения напора. А он просто сел, вытянул ноги, и некоторое время молчал, глядя на реку.

Я отпила еще вина. Оно было не супер, конечно, но вполне человеческим. И после этой безумной поездки приятно согревало.

— Итак, — сказала я, — у меня назрел взрослый вопрос. Ты всех женщин так добиваешься? Срываешь свидания, вывозишь ночью на смотровые площадки и кормишь тортом из супермаркета?

— Нет.

— Что, только избранных?

— Только вас.

— Очень романтично. Особенно если забыть про этап с публичным позором в ресторане.

Он повернулся ко мне, и я снова поймала этот его внимательный взгляд. Словно он все время смотрел не только на лицо, не только на платье, а глубже. Куда-то внутрь меня.

— Вы правда думаете, что я бы стал делать это для кого попало? — спросил он тихо.

— Я правда думаю, что ты ужасно плохо воспитан.

— Это тоже не новость.

Я фыркнула и отставила стакан.

— Илья, между прочим, был нормальный.

— Это чувствовалось.

— Он был взрослый, спокойный, приличный мужчина.

— Угу.

— Не угукай мне тут. Я серьезно.

— И я серьезно. Он был взрослый, спокойный, приличный мужчина. В этом и проблема.

— Нормальные люди обычно не называют это проблемой.

— Нормальные люди вообще очень часто выбирают себе скучную жизнь и потом называют это зрелостью.

Я повернулась к нему всем корпусом.

— То есть ты сейчас всерьез решил рассказать мне, как правильно жить? В двадцать два? Мне?

— Нет, — сказал он спокойно. — Я просто смотрю на вас и не понимаю, зачем вы делаете вид, что вам подходит то, от чего у вас даже глаза не загораются.