Книга Смотреть нельзя трогать, страница 24 – Вик Арис

— После сегодняшнего ресторана это звучит неубедительно.

— Марк!

— Варя, — сказал я уже без улыбки, — просто поехали. Со мной. Один вечер. Без планов, без этих ваших «взрослых решений», без желания все контролировать. Просто поехали…

Она смотрела на шлем, на меня, на шлем, на меня. И я видел, как внутри у нее идет борьба. С собой. С той частью, которая всю жизнь выбирала все надежное, понятное и приличное. И с другой, живой, упрямой, той самой, которую я чувствовал в ней с первого дня и которую она прятала так яростно, будто за нее ей могли выставить счет.

— Я никогда не ездила на мотоцикле, — сказала она наконец очень тихо.

— Все когда-то бывает впервые.

— Это опасно.

— Я вас не уроню.

— Это безумие.

— Именно.

Вот тут у нее в глазах и вспыхнул огонь, ради которого, кажется, и живут люди вроде меня. Когда женщина смотрит на безумную идею и понимает, что, если откажется, потом будет думать о ней весь вечер.

— Ты специально это делаешь? — спросила она тихо.

— Что именно?

— Выглядишь так, будто уверен, что я соглашусь.

Я протянул шлем ближе.

— Нет. Но я очень хочу, чтобы вы согласились.

Она взяла его у меня так резко, словно делала одолжение.

— Если я умру, — сказала она, — я буду являться к тебе в виде призрака и портить тебе оставшуюся жизнь.

— Договорились.

Я помог ей надеть шлем, застегнул ремешок под подбородком и на секунду позволил себе роскошь — дотронуться пальцами до ее шеи. Кожа там была теплая, очень нежная. Варя замерла. И я тоже. Но только на секунду. Иначе можно было уже не ехать никуда.

Когда она села сзади, сначала очень напряженная, почти деревянная от осторожности, я едва не заурчал вслух. Москва вокруг шумела, мигала огнями, жила своей пятничной жизнью, а у меня за спиной была она.

— Держитесь за меня, — крикнул я через плечо.

— Я и так держусь!

— Вы вцепились в сидение, а надо в меня.

— Ты невозможный!

— Варя!

Она пробормотала что-то явно нецензурное, а потом все-таки обхватила меня руками.

Потом, когда мы тронулись, она вжалась в меня всем телом — не от нежности, конечно, а от страха и скорости, но меня это устраивало полностью. Через куртку чувствовалось ее тепло, настоящая женская близость, от которой меня изнутри разрывало таким счастьем, что хотелось выкрутить газ еще сильнее и смеяться до хрипоты.

Мы вылетели на проспект, и город распахнулся перед нами. Фонари тянулись золотыми полосами, витрины вспыхивали сбоку, машины расступались и сливались в поток. Воздух бил в шлем, ветер тащил за собой обрывки звуков, а за спиной у меня сидела женщина, которая еще полчаса назад собиралась провести идеально скучный вечер с правильным мужиком.

Теперь она была со мной.

На одном из поворотов Варя вцепилась сильнее, и я услышал ее приглушенное, сердитое:

— Если ты меня угробишь, я тебя убью!

Я расхохотался. Громко, свободно, так, что смех тут же унесло ветром.

— Это звучит очень вдохновляюще!

— Я серьезно!

— А я и не шучу!

Она, кажется, хотела сказать что-то еще, но мы уже вылетели на широкую ночную улицу, и Москва под нами пошла сплошным огнем. Ее ладонь скользнула выше, к моей груди, будто ей так было надежнее, и я на секунду прикрыл глаза от этого почти невыносимого ощущения.

Она была за моей спиной. Держалась за меня. Дышала мне в шею.