Книга Лучше меня не найдешь, страница 78 – Елена Левашова

Глава 47.

*Кира*

Шум и крики снаружи тонут в плеске воды. Нервно растираю руки щеткой от локтя до кончиков пальцев. Йод окрашивает кожу в рыжий цвет. Кажется, мои действия – единственный якорь в бушующем океане ужаса.

Все, на что я способна – беззвучно шептать: «Я врач, а передо мной пациент с осколочным ранением. Я должна его спасти, должна спасти...».

Господи, за что мне все это? Как отключиться и видеть в Роме незнакомца?

— Готова? – вздрагиваю от раздавшегося за спиной голоса Вадима Игоревича.

— Так точно, – отвечаю по-военному четко.

— Анька Комарова ввела его в наркоз, все готово.

— Боже, а она… знает все?

— Кира, не бузи… Я подсказал, все готово.

Вхожу в малую операционную и… обмираю… Он лежит на столе – не полковник Третьяков, гроза всей части, а мой Рома… Бледный, без сознания, с маской на лице… На его мощной груди датчики, живот залит кровью и антисептиком.

Мир словно качается. В ушах звенит, к горлу подступает тошнота… Вцепляюсь пальцами в край столика для инструментов, чтобы не упасть.

— Кира, очнись! Давление падает! Девяносто на пятьдесят! – кричит Вадим, возвращая меня в реальность. – Он уходит! Мы его теряем! Нужно найти источник кровотечения.

— Что мне делать, Вадим Игоревич? – пищит Анька.

— Не истери! И не мешай… Становись рядом, будешь подавать инструменты.

В моей голове что-то щелкает, будто переключается тумблер. Боль, страх, любовь – все уходит на задний план.

— Скальпель, – решительно произношу я, становясь напротив Вадима. Мы работаем в четыре руки, понимая друг друга без слов. Вадим одной рукой держит расширитель, следит за показателями на стареньком мониторе, выкрикивая цифры. Я оперирую.

— Давление восемьдесят на сорок! Пульс сто сорок! Кира, ищи откуда льет!

— Зажим, Аня! Быстрее! – командую я. – Тампон! Еще! Отсос!

Мои руки двигаются уверенно, быстро. Я не думаю о том, что это кожа или мышцы любимого мужчины – просто поврежденные ткани, которые нужно сшить. Я нахожу источник кровотечения – разорванная артерия брыжейки. Кровь заливает все вокруг.

— Вот она, гадина, – цежу я сквозь зубы.

Пальцы ловко накладывают лигатуру, кровотечение останавливается.

— Давление стабилизируется! Девяносто пять на шестьдесят! – с облегчением вздыхает Вадим.

Мы работаем еще какое-то время… Убираем осколок, промываем брюшную полость. Мир словно останавливается… Нет криков и пожара, войны, летающих в небе «птичек», моей беременности… Есть лишь работа, которую нужно довести до конца.

— Ну вот и все, командир, – тихо говорит Вадим, когда мы заканчиваем. – Будешь жить.

Последний этап – наложение швов.

— Я сама, – говорю я.

Вадим кивает, понимая все без слов…

Беру иглу с нитью. Сшиваю его теплую и живую кожу, возвращая ей целостность, и с каждым швом невыносимая боль в моей собственной груди становится чуть тише. Кладу ровный, почти косметический шов, как будто это имеет сейчас какое-то значение…

Завязываю последний узел и накладываю повязку. Операция окончена. Вадим снимает перчатки.

— Молодец, Васильевна. Ты его вытащила. Без тебя я бы не справился. Выводи его из наркоза, хватит командиру спать…

— Хорошо, все сделаю. Я посижу с ним, – говорю я, не в силах оторвать от Романа взгляд.

— Я понимаю, – он кладет руку мне на плечо. – Я пришлю бойца через пару часов, поможет перевезти его в палату. А ты… отдохни хоть немного.