Книга Измена. Сын от любовницы, страница 13 – Яра Славцева

— Это не имеет значения.

— Для тебя, может, и нет. Для меня имеет. Кто она?

— Женщина, с которой у меня были отношения.

Я кивнула. Очень медленно.

— Были?

Он понял и это тоже. Пауза. И снова слишком длинная.

— Есть, — поправила я сама. — Не были. Есть.

— Настя…

— Ты любишь её?

На этот раз тишина стала другой. Не защитной. Опасной. Максим посмотрел на меня в упор.

— При чём здесь это?

Я почувствовала, как внутри что-то окончательно успокаивается. Наверное, так и умирает надежда — не громко, не эффектно. Просто в какой-то момент перестаёт сопротивляться.

— Понятно, — сказала я.

— Я этого не сказал.

— Тебе и не нужно.

Он схватил меня за локоть. Не больно. Жёстко.

— Хватит делать выводы за меня.

Я опустила взгляд на его руку.

— Отпусти.

Он не отпустил сразу. Я подняла глаза.

— Сейчас.

Пальцы разжались. И вместе с этим во мне вдруг родилась совершенно ясная мысль: он всё ещё уверен, что мы говорим внутри его пространства. Что этот разговор — этап, который он пережмёт, переждёт, переживёт. Что я всё ещё его территория. Нет. Я отступила на шаг.

— Я уеду сама.

— Никуда ты одна сейчас не поедешь.

— Уже поеду.

— Настя, не усугубляй.

— Усугубляю не я. Это ты пришёл на юбилей своей матери с женой и подарком в виде сына от любовницы.

Он резко выдохнул. Я увидела, как в нём поднимается раздражение — знакомое, тяжёлое, опасное. То самое, которым он придавливал переговоры, споры, чужое несогласие. Обычно именно на этом месте я уступала. Сегодня — нет.

— Ты поедешь со мной, — сказал он.

— Я не вещь.

— Я этого не говорил.

— Ты никогда этого не говорил. Ты просто жил так, будто это правда.

Несколько секунд мы молчали. Потом он произнёс:

— Хорошо. Едем. И ты слушаешь меня до конца.

Я посмотрела на него. На мужчину, рядом с которым прожила пять лет. На мужчину, который умеет держать лицо даже тогда, когда у него рушится конструкция. На мужчину, который всё ещё думает, что может управлять тем, что осталось между нами.

— Я поеду, — сказала я. — Но только чтобы услышать, как именно ты собираешься это объяснить.

Он кивнул. Мы шли к машине молча. Ночь была холодной, сухой, без ветра. Под ногами хрустел гравий. Сзади, в освещённых окнах зала, двигались силуэты. Там всё ещё продолжался праздник. Там всё ещё стояли торты, цветы, бокалы, люди, которые завтра будут рассказывать другим, какой грандиозный был юбилей и какой потрясающий подарок сделал сын Людмиле Прохоровне. Интересно, вспомнит ли хоть кто-то, что за соседним столом сидела его жена? Или меня уже стерли из кадра так же легко, как стирают ненужный дубль? Максим открыл мне дверь машины. Я села. И в ту секунду ещё не знала, что эта поездка закончится не дома. Не знала, что мы доедем лишь до той точки, после которой в моей жизни останется только два времени: до этой ночи и после неё.

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

Максим

Я завёл двигатель и выехал с парковки, не глядя на неё. Не потому что мне было всё равно. Потому что, если бы посмотрел сейчас, разговор начался бы раньше, чем я успел бы выстроить его в голове. А мне нужно было хотя бы несколько минут тишины. Несколько минут, чтобы удержать всё это в пределах управляемого. За окнами поплыли огни клуба, фонари, тёмные деревья, пустая дорога, ведущая обратно в город. Салон заполнила та самая вязкая тишина, которую я давно научился различать по оттенкам. Бывает тишина усталости. Бывает тишина привычки. Бывает тишина после близости, когда слова уже не нужны. А бывает такая. Когда рядом сидит человек, и ты понимаешь: ещё одно неверное слово — и что-то лопнет с таким звуком, который потом будет преследовать годами.