Книга Вершитель хаоса, страница 172 – Марина Адлер

Отступаю от двери, чувствуя, как мое тело начинает дрожать. Я не знаю, плачу ли я от гнева или от страха. Наверное, от всего сразу. Я была так близка к тому, чтобы поверить, что все может быть иначе. Что Хаос — это не просто манипулятор и лжец. Что он действительно заботится обо мне.

Но теперь я понимаю правду. Я в ловушке. И самое страшное — я не знаю, как из неё выбраться.

* * *

Ванная комната встречает меня чистотой и порядком. Зеркало над раковиной чистое, без каких-либо надписей. На тумбочке лежит одежда — та самая, в которой я была, но новая, свежая, снова пахнущая лавандой. Смотрю на неё и чувствую, как внутри поднимается волна отчаяния.

— Это не может быть реальностью, — шепчу я себе, касаясь ткани. — Это просто сон. Кошмар. Я сейчас проснусь и все будет иначе.

Но я не просыпаюсь. Комната остается такой же реальной, как и прежде. Одежда под моими пальцами ощущается так же реально. Я медленно опускаю руки, позволяя простыням упасть на пол, и включаю душ. Вода горячая, почти обжигающая стекает по моему телу, смывая пот, следы того, что произошло между мной и Хаосом.

Когда выхожу из душа, чувствую себя лучше. Не намного, но хотя бы способна думать более ясно. Я одеваюсь медленно, натягивая на себя одежду, которая сидит прекрасно, словно была сшита специально для меня. Потому что, вероятно, так и было. Хаос восстановил её, используя свою магию, чтобы она была идеальной.

Возвращаюсь в комнату и вижу поднос с едой, который все еще стоит на столе. Мой желудок издает звук, напоминающий о том, что я не ела слишком давно. Я подхожу к столу и начинаю есть. Сначала медленно, потом все быстрее, потому что голод оказывается сильнее моего гнева и отчаяния.

Фрукты сладкие, хлеб мягкий, сыр — идеально нарезанный. Все это выглядит так, словно приготовлено с любовью. Хаос позаботился о каждой детали, чтобы я была в безопасности, накормлена... счастлива?

«Как смешно» — выдавливаю из себя мысль и снова замечаю, что говорю вслух.

Когда берусь за еду, наслаждаюсь вкусом, а потом заканчиваю с ней, чувствую себя еще лучше. Физически, по крайней мере. Эмоционально я все еще разорвана на куски, хоть и ощущаю, как раздражение и злость утихают. Это раздражает. Хочу злиться на Хаоса больше, но не могу. Делать больше нечего, ложусь на кровать и смотрю в потолок, позволяя мыслям бродить по лабиринту моего разума.

С одной стороны, Хаос прав. Если бы, кпримеру, на его месте была я и знала, что по дороге к выходу его ждет смерть, я бы поступила как он. Рекомендовала бы не рисковать. Оставила бы в безопасности, в своих объятиях. Потому что жизнь здесь, пусть и в плену, лучше, чем смерть в коридорах дома с тысячью дверей. Но с другой стороны, я бы позволила ему самому решить. Дала бы ему выбор. Потому что выбор — это то, что делает нас людьми. Без выбора мы просто куклы, марионетки в руках кого-то другого.

И вдруг осознаю, что Хаос сделал со мной именно это. Он отнял у меня выбор. Решил все за меня. Пытается выставить это за заботу, но на самом деле это контроль. Потом думаю о Стокгольмском синдроме. О том, как люди начинают любить своих похитителей, потому что те дают им еду, крышу над головой, иллюзию безопасности. И понимаю, что это может быть именно то, что происходит со мной. Мотаю головой, вспоминая документальные фильмы о маньяках. «Я схожу с ума» — приходит окончательный вывод, когда касаюсь висков пальцами и выдыхаю.